Книга Девочка из глубинки. Книга 1, страница 43 – Слава Доронина

— Вы много раз были в Москве? — спрашиваю у Степаниды, но она не отвечает.

Оторвав взгляд от окна, поворачиваюсь и вижу, что она спит. И еще долгий отрезок еду лишь под стук колес, все глубже погружаясь в свои размышления.

Мама никогда не уезжала дальше соседнего района, да и я считала, что наша жизнь навсегда приклеена к этим местам. Но вот колесо судьбы провернулось, и я еду в незнакомое место. Как и мечтала.

День сменяется вечером. За окнами плывут бескрайние леса, иногда мелькаютстанции с незнакомыми названиями. Мы со Степанидой коротаем время как можем: она дремлет, а я смотрю в окно и листаю учебники. Их у меня с собой оказалось побольше, чем одежды.

Ночью случается переполох: из соседнего купе раздается плач. Оказывается, у какой-то женщины у мальчика температура. И, к моему удивлению, Степанида решает вмешаться, берет с собой холщовый мешочек с травами и идет к ним. Я следом. Просто понаблюдать. Пыталась раз или два подслушать, чем она занимается на кухне со своими посетителями, но там ничего не было разобрать.

В тесном купе напротив тусклая лампа освещает бледное лицо молодой мамы. Ее сын, лет четырех-пяти, испуганно всхлипывает рядом. Степанида без лишних слов достает из мешочка сушеные травы, просит у проводницы кипятка. Заваривает крепкий настой прямо в кружке. Шепчет что-то над питьем, едва слышу ее бормотание, затем это все она протягивает женщине:

— Пусть пьет мелкими глотками. Полегчает в течение получаса. И сама несколько глотков сделай. Только остуди.

Степанида сидит рядом: сначала мальчик отказывается пить, громко всхлипывает. Через некоторое время его напряженные плечи понемногу расслабляются, ребенок прикрывает глаза. Мать вздыхает от облегчения. Проводница охает от удивления:

— И правда помогло…

— Да, температура спадает, — мать достает градусник из его подмышки.

— Вот и славно, — Степа поднимается на ноги.

Мы возвращаемся в купе, и вскоре она сама засыпает. А я лежу на своей полке, смотрю на колеблющиеся тени от фонарей на потолке купе и думаю о том, какая же разная бывает жизнь. Вот едешь ты в поезде, плачешь от боли, а рядом совершенно посторонний человек — раз, и помог. Какими-то травами. Хотя, может, ничего в этом такого и нет. Я об этом тоже никогда не задумывалась. И тем более не интересовалась. Магии-то никакой, просто опыт и знания. А еще уверенность в собственных силах и действиях.

Остаток ночи сплю урывками. Москву мы должны увидеть рано утром, и волнение снова накрывает с головой. За час до прибытия бабушка просыпается и сразу суетится: приглаживает волосы, идет умываться. А меня начинает колотить. Будто на экзамен иду. Особенно когда ей звонит Демьян.

— Чего боишься, милая? — прищуривается, заглядывая мне в лицо, завершив разговор с внуком. — Встретит нас, не пропадем. И Москвахоть и большая, но в ней в основном люди живут. А ты как к миру настроен будешь — тех и людей повстречаешь.

— А как же бандиты, которые нападают на безобидных?

— Это стечение времени и обстоятельств. Всякое бывает, — пожимает плечом.

Москва встречает нас оглушительной суетой. И это не вокзал Ижевска.

Меня обдает волной шумов и запахов: горячий металл, гарь, кофе с вокзального киоска, сотни голосов. Кругом идет голова. Я держусь ближе к Степаниде, оглядываясь по сторонам в поисках знакомой фигуры. Сердце готово выпрыгнуть: еще чуть-чуть — и увижу его…