Книга Игры с небом. История про любовь, которая к каждому приходит своим путем, страница 83 – Таша Муляр

Поначалу такая фамильярность этой лимитчицы раздражала Алевтину, но говорить она всё равно не могла, как не могла самостоятельно и мыться. Сын не стремился это делать – может, в силу брезгливости, а может, не понимал, как это важно и нужно для больного лежачего человека, – он полностью переложил все процедуры ухода на Айшу, самоустранившись от этой части заботы о матери. Потом она привыкла. Человек быстро ко всему привыкает. Существо приспосабливающееся. Она уже ждала, когда наступит утро, ворвётся эта девчонка, осветит собой всё вокруг, запустит колесо жизни, увлекая всех за собой в новый день.

Соседка по палате тоже ждала Айшу. Даже принаряжалась к её приходу. Вставала, когда нянечки уже шуршали швабрами. Чуть разминала тело, сидя на кровати, доставала расчёску, наводила красоту, ложилась обратно в постель, перекладывая подушку так, чтобы было видно дверь, и поглядывала на неё, ожидая, когда заглянет щебетунья – так она называла Айшу.

– Какая же вам невестка досталась, Алевтина Васильевна, золото, а не невестка! За родной матерью не каждая дочь будет так ходить, как она за вами. Я-то знаю, что говорю. – Женщина присаживалась на край кровати Алевтины, чтобы та могла её слышать. – У меня у самой два сына. Оба со мной уже давно не живут. Один в Германию уехал, второй – в Белоруссию. Нет, вы не подумайте, они ко мне хорошо относятся, помогают – деньги мне присылают на день рождения и Новый год, подарки шлют регулярно. Вроде всё хорошо. Внуков у меня трое, правда, двоих, тех, что в Германии, я никогда не видела, только фото да видео. В Белоруссию ездила сама к ним, а вот в Германию так и не доехала… Сами-то они в отпуск – то в Турцию, то в Испанию, что уж им в Москву-то холодную приезжать, отпуск короткий.

Алевтина не участвовала в разговоре. Уйти она не могла, прогнать назойливую соседку – тоже, а вот дремать под её болтовню могла. Голос собеседницы долетал до неё отрывками в те моменты, когда она выныривала из сладкого забытья полусна, чтобы ненадолго открыть глаза и проконтролировать приход Айши.

– Муж у меня умер пять лет назад, так и живу теперь одна в хоромах своих. Квартира у нас большая, думали, что дети с нами останутся, всё обменивали и обменивали наши комнатёнки, которые и мне, и мужу от родственников достались, а теперь попробуй уберись в этой квартире, особенно после болезни. Не знаю, как буду, нанимать кого-то придётся, – продолжала соседка.

Алевтина хотела было вступить в разговор, спросить, почему же она не уедет в Германию к сыну, или уж в Беларусь, на худой конец. Второй вариант казался ей никудышным – как можно было Москву на Беларусь сменить? Она хотела уже было открыть рот, как вспомнила, что беседа – не её сильная сторона сейчас. Посмотрев на собеседницу, подтвердила, что слушает.

– Вам, может, что-то нужно? Воды дать? Или сестру позвать?

Алевтина показала глазами, что ничего не нужно, мол, продолжайте.

– Ага, так я о чём? Вот заболела я, лежу тут, и некому ко мне прийти. Вы думаете, почему я к ним не уеду? Так не нужна я невесткам своим. Они всеми силами от меня сыновей отваживали, ревновали, настаивали, чтобы ребята мои к ним переехали жить, а не со мной в Москве остались. У одной родители в Минске, туда и уехал мой сын, а второй на немке женился, сразу цель была из России уехать. Лежу тут и плачу по ночам, всё думаю, а если меня, как вас, разобьёт, что мне делать? Кому я нужна? – Женщина смахнула слезу, поправила одеяло на Алевтине, вздохнула.