Книга Любовь без дублей. Истории-перевертыши, которые помогут по-новому взглянуть на жизненные трудности, страница 86 – Таша Муляр

– Фу, какая же она противная сегодня, – пробормотала Зина и стала писать комментарий.

«Вы мне, конечно, очень нравитесь, подписана на вас давно, но вот ваш голос нужно изменить. Очень противный, такой визг и писк – то ли дело три года назад. Вы изменились. Сделайте что-нибудь, а то я отпишусь. С Прощёным воскресеньем вас!» – начиркала под открытым видео Зинаида Петровна.

Собралась, убрала булочки в шкаф – не дай бог эта толстуха их найдёт, худеть нужно девке, а то никак замуж не выйдет… Зина накинула новенький ярко-красный пуховик, подкрасила в тон губы и пошла на работу.

Вера вышла из ванной, как только услышала, что за матерью захлопнулась дверь: «Ушла, слава богу, хоть скандала не случилось сегодня».

Она любила мать, но жить с ней было невмоготу. Зинаида отваживала своим характером всех дочкиных женихов и подруг, постоянно была всем недовольна, высказывала людям своё мнение об их внешности, давала неуместные советы, ворчала весь день.

«Нужно что-то делать. Съезжать нужно, как отец», – всё чаще думала Вера. Она накинула своё любимое пальто-матрас ярко-розового цвета, села в машину и поехала на работу. Там её ждала невеста для свадебного маникюра – Вера была лучшим мастером в области, и сделать маникюр у неё считалось к удаче.

Благотворительный фонд помогал бездомным, особенно в зимний период. Директор фонда находил таких людей, разговаривал, выяснял, что произошло в их жизни, есть ли родственники, устраивал на работу, помогал восстановить документы. В его ведение входил не только Кирилловск, но и окрестные села, деревни, СНТ. По выходным фонд устраивал благотворительные обеды для малоимущих. Для этого и наняли повариху – Зинаиду Петровну. Волонтёры помогали разливать, раздавали, следили, чтобы всем досталось. Директор фонда собирал пожертвования с крупных предприятий области и на эти средства кормил и пристраивал людей.

Михалыч пришёл к храму и встал у ворот на входе. Калитка узкая, и пройти мимо него, не заметив, было невозможно. На улице – плюс три, начинался снег, да ещё пронизывающий ветер – руки совсем озябли. Привалившись к ограде, он закрыл глаза. Мимо по шоссе пролетали воскресные автомобили, обдавая его брызгами раскисшего снега. Михалыч опоздал: служба уже шла, теперь нужно было ждать, пока народ пойдёт из храма обратно. Он не заметил, как от холода задремал. Проснулся от грубого толчка, больная нога затекла и от удара резко заныла.

– Ты что тут развалился? Совсем обнаглели, уже и в храм не войдёшь, лежат и воняют при входе!

Какая-то женщина в ярко-красном пуховике стояла над ним и кричала, чтобы он убирался и не мешал верующим людям заходить в храм.

– Прости меня, если обидел чем, – пробормотал он.

– Ишь, наглый какой, ещё и прощения просит! Не получишь ничего, иди, иди отсюда! – сотворив доброе дело по расчистке дороги в храм, Зинаида Петровна перекрестилась, пробормотала слова молитвы, зашла в храм, поставила свечи, попросила прощения у тех, кого встретила и знала, вышла и побежала на работу кормить людей.

Вера сидела за рулём. Дорогу заметало снегом, видимость – ноль. Она то и дело отвлекалась на телефон, читая новости в «Телеграме» и стараясь отвлечься от утреннего разговора с матерью. Вроде каждый день одно и то же, а привыкнуть не можешь. Ну за что мать её так не любит, не видит и не понимает? Подступившие слёзы окончательно снизили видимость дороги. Вдруг боковым зрением она заметила собаку, перебегавшую дорогу, и, резко затормозив, увидела, что у входа в храм лежит человек.