Книга Любовь без дублей. Истории-перевертыши, которые помогут по-новому взглянуть на жизненные трудности, страница 88 – Таша Муляр

«Ангел» обернулся к Сергею, милое лицо озарилось счастливой улыбкой:

– Какой вы молодец, что фонд придумали! Я раньше не понимала, а вы столько для людей делаете!

Зинаида, облокотившись грудью на откидной столик у окна выдачи, наблюдала, как дочь кормит бомжа, с каким удовольствием тот ест, поглядывала на Сергея, не сводящего глаз с Веры… И такая благодать была во всём этом, что у неё в душе невольно родилось желание написать мужу. «Попрошу прощения в такой день. Да и с Верой нужно поговорить вечером, зря я с ней так, хорошая у меня дочь, человечная», – подумала она, захлопнула дверцу окна выдачи и принялась снова печь блины.

Наступил вечер Прощёного воскресенья. Храм закрылся до утра.

Зинаида Петровна сидела дома и с недоумением читала обнаруженную на столе записку, в которой дочь сообщала, что съехала от матери и больше с ней жить не будет.

В звенящей тишине отчётливо слышны собственные мысли. Посторонние звуки не отвлекают, и ты с удивлением обнаруживаешь тихий диалог внутри своей головы.

Юля шла по зимнему лесу, пытаясь отвлечься от ссоры с мужем, а получалось совсем наоборот – мысли сталкивались одна с другой, спорили, доказывали друг другу свою правоту, не в силах примириться.

Девушка легко ступала по свежевыпавшему снегу в своих красных валенках со снегирями, подаренных мужем на этот Новый год. Зима в этот раз была снежная как никогда. Все дорожки в лесу замело – не пробраться, пришлось идти вдоль леса по просёлочной дороге. Мысленно пытаясь отстоять свою правоту, со слезами вспоминая несправедливый разговор, который состоялся буквально пару часов назад, она и не заметила, как отошла на приличное расстояние от дома. Начинало смеркаться.

Зимой темнеет очень быстро. Чуть зазеваешься – и можно остаться одной в лесу в полной темноте. Дорога не освещается, с двух сторон над ней нависают деревья, ели-великаны протягивают к ней свои лапы-ветви в пышных боярских рукавах с оторочкой из пушистого снега. Сегодня ещё и облачно, луны совсем не видно, небо – мрачное, давит на Юлю сверху, не поддерживает, сердится.

Она шла по дороге, уходя всё дальше от их посёлка, утирая слёзы, всхлипывая и мечтая в глубине души, чтобы Коля за ней приехал, прибежал, пришёл, наконец. В общем, ей так хотелось, чтобы он пошёл её искать!

А в это время Николай затопил печь, поставил чайник, закончил жарить картошку, накинул тулуп, доставшийся от деда и так хорошо вписавшийся в их загородную жизнь, и спустился в погреб за банкой с солёными огурчиками. Огурчики были его страстью. У его Юлечки они всегда получались изумительными. Она выращивала их сама, долго подбирала сорт, пробовала разные рецепты, они вместе дегустировали разные варианты, пока не нашли то самое идеальное сочетание всех ингредиентов. За их огурцами друзья в очередь выстраивались! Ароматные, настоящие бочковые, с укропчиком, зерновой горчицей, чесночком, острым перцем в меру и листьями хрена – куда же без него? А какой хруст!

Накрывая ужин, он поставил две тарелки, себе и жене. Куда она запропастилась только, неясно.

Пока жарил картошку, параллельно разговаривал с коллегой по работе, обсуждали предстоящую командировку. Там много сложностей и проблем, не удалось пожарить с чувством и удовольствием. Вообще, Николай готовил сам очень редко. Всегда ему стряпала жена – она это очень любила, это была её вотчина. Он ел то, что она подаст, особо не заморачиваясь. Всё, в общем-то, было вкусно – не всегда для него привычно, но точно всегда вкусно.