Книга Рожденная быть второй, страница 43 – Таша Муляр

Васька, пока уговаривала Наташу, смотрела по сторонам, точнее, туда, куда поехали ее мушкетеры – брат и его друзья, выискивая глазами Белоснежку и ее наездника. Он же подошел к ней сам, значит, ей не показалось, а тот взгляд и улыбка и правда были для нее одной. А как он смотрел, когда они стояли рядом… до мурашек. Хотя мурашки и ощущение живущего теперь в ней светящегося шара счастья озаряло ее изнутри.

«Вот сейчас я думаю о нем, и мне тепло, сердце колышется. А глаза, какие же у него глаза! И как я раньше не замечала? Бывает такое?» – мысленно говорила сама с собой Василиса.

– Да брось ты! Не пойду я никуда без тебя, не придумывай! Стой, сейчас все на место отнесу, ведра наши отдам, предупрежу, что мы уходим, и пойдем вместе домой! – Наташа чувствовала себя отчего-то виноватой. Какая-то недоговоренность, неискренность появилась между ними. Она видела, что с Василисой происходит что-то особенное, а та с ней не делится и вообще, похоже, хочет остаться одна. «Может, я и правда зря не рассказала ей про Сеню, а вдруг она нас видела? А сейчас как-то не к месту об этом, на нее вон еще и брат наорал при всех, непонятно за что… Ну, дала она воды напиться его же другу – и что?»

– В общем, всё! Стой тут, я сейчас! – деловито произнесла Наташа и убежала, подхватив их ведра. – И смотри мне, не уходи одна, я быстро, мухочкой – туда-обратно!

Проводив глазами обеспокоенную подругу, Василиса развернулась и быстро вышла со двора, повернула в сторону дома, стараясь ни на кого не смотреть. Слезы уже почти высохли, но глаза все равно выглядели зареванными, а ей не хотелось, чтобы о ее слабости узнали. Хотя о какой слабости! О позоре ее чтоб не знали. Ей было очень стыдно и неприятно, она не хотела в этот раз оправдывать брата, да и отца тоже. Хотя, казалось бы, при чем тут отец? Но Василиса знала, что именно по воле отца Игорь следит за ней, бережет ее честь. А для кого бережет? Разве для нее самой? Нет, для них всех, чтобы их семейная репутация не пострадала!

Кому-нибудь из них интересно, что она сама чувствовала в тот момент, когда Игорек отчитывал ее, словно маленькую, при всех? Ведь – о ужас! – это и Паша наверняка слышал.

Василиса шла быстрым мелким шагом, семеня по шуршащему под ногами песчанику, ноги ее были напряжены, гнев и боль, переполнявшие душу, выливались в мышечное напряжение во всем теле. Она гнала себя, стараясь побыстрее уйти и от Игоря с его командным голосом, и от Наташи с ее лживой – а теперь она именно так думала о подруге – заботой, и от их теплой дружеской компании, в которой все видели, что она слабая и подчиняется брату, и от Паши… Стоп! Почему же она должна уходить от Паши? Кто и что может заставить ее уйти от него, когда она только что с ним встретилась, впервые в жизни соприкоснувшись с этим невероятным волшебством, тем самым, которого она так долго ждала.

Любовь ее началась случайно, хотя разве бывает любовь по плану? Это было новое для нее чувство, совсем не такое, как тогда, еще в первом классе, когда она встретила Сережу. Можно ли самую первую детскую любовь вообще считать любовью? Или это простая влюбленность, проверка сердца и души, первых аккордов чувств на «настоящесть».

Иногда маленькая Василиса долго не могла уснуть, лежа в полумраке комнаты, освещенной задумчивой круглой луной, висящей в небе и похожей на головку свежесбитого масла, сверкающего капельками воды в темноте погреба… Положив обе руки под большую мягкую подушку с вышитыми мамой бабочками по краю наволочки и устремив глаза на лик той самой луны, Василиса привычно вела со светилом мысленный диалог. Она замечала, как луна иногда одобрительно отвечает ей, посылая невидимые сигналы сквозь сумеречные облака, паутиной закрывавшие ее от всех глаз, кроме Васькиных… Или как, наоборот, сердилась на нее, и тогда облака затягивали луну, оставляя лишь малозаметный абрис на темно-синем ночном небе, словно наказывая молчанием свою земную собеседницу.