Книга Наперегонки с ветром, страница 86 – Таша Муляр

Дорога была сложной. Егор очень устал и от эмоций, и от впечатлений. Я не знала, чем его кормить. По совету воспитателя купила молочную смесь и давала ее, хотя мальчик большой и должен уже есть обычную еду… Так было у нас в станице, в год – уже за общим столом, вместе с семьей: и борщ, и каши, и пироги с картошкой.

Домой прилетели поздно, и в первую ночь у нас еще не было кроватки и всего детского, спали все вместе в спальне. Егора Юра предложил положить на большое кресло. Он придвинул его к нашей кровати, и получился такой диванчик. Я переодела мальчика, накрыла сложенным пододеяльником и стала петь ему песенку. Он испугался и стал часто-часто дышать, губы задрожали, собрался плакать. Взяла его на руки и стала шептать ему, что я теперь его мама и мы будем всегда вместе, что бояться больше нечего. И качала его, качала, вроде уснул. А я смотрела на спящего такого маленького и хрупкого ребенка и никак не могла поверить, что это теперь наш сын. Это ведь удивительно – вот так приехать, забрать человека себе и стать его родителями. Невероятно! Неужели у меня, точнее, у нас получилось?

Утром Юра уехал на работу, сказал, что договорится и следующие две недели будет вместе с нами дома. Меня это очень обрадовало. Я даже не знаю, за кого из нас троих сегодня больше переживаю. Хотя нет, знаю: за Юру, конечно. Ему сейчас сложнее всего, а мне нужно как-то собраться – заботиться о Егорке и не забывать думать о муже, если я хочу, чтобы у нас все получилось. А я хочу.

К вечеру первого дня дома я так устала, что чуть не плакала и падала от усталости. Это пугало и удивляло меня, ведь наконец-то благодаря моему мужу свершилось то, о чем я всю жизнь мечтала: я стала мамой. Почему же у меня совсем нет сил и почему так тревожно на душе?

Особенно страшно было оттого, что первые дни Егор лежал, словно трупик, – есть не просил, на мокрые памперсы не реагировал. Лежит и лежит, сам себя укачивает, сам засыпает, сам просыпается. Не просит ни-че-го! Будто нет в доме никакого ребенка. Подхожу к нему, разговариваю, аккуратно вынимаю изо рта пальцы, которые он сосет беспрестанно, и думаю: лучше бы он кричал, и я бы тогда плакала вместе с ним, а так – стыдно мне слезы лить, когда такой мужественный маленький человек рядом. Как его отогреть?

Ночью хотела взять его опять к нам в постель, так он расплакался… Поняла, что страшно ему, не привык он к людям, и к песенкам не привык… В глазах – звериный ужас, как у маленького хорька или куницы, смотрит черными глазками, а в них – страх.

Вот уже неделя, как Егор дома. Мы постепенно обзавелись всем необходимым. Ну, конечно, еще не всем, но самым необходимым. У нас есть кроватка, и я бьюсь с мужем, чтобы она стояла в нашей спальне, но пока не получается – засыпаю на кресле в детской, карауля Егорку. Еще есть коляска, игрушки, одежда, бутылочки, питание.

Завтра поеду вставать на учет в платную поликлинику – Юра сам предложил после того, как стал свидетелем визита к нам участкового врача. Абсолютно бесцеремонная женщина, которая укорила усыновленным ребенком:

– Вы ж молодая, рожать, что ли, не хотели? Фигуру бережете! – обдала меня нескрываемым презрением.

Егора толком не осмотрела и не дала никаких рекомендаций на основании выписки из детского дома.