Книга Наперегонки с ветром, страница 84 – Таша Муляр

Потом Егора унесли кормить. Мы отдали ему уточку, которую он прижал к себе и, мне показалось, чуть улыбнулся нам, когда понял, что уточка теперь его.

Мы с Юрой остались вдвоем. Он обнял меня и спросил, как мне мальчик.

Меня раздирали противоречивые чувства. Мне было страшно признаться, что я просто боюсь ответственности. Вдруг я буду плохой матерью? И потом ребенок – это же навсегда.

– Ты понимаешь, что наша жизнь изменится? – спросила я у мужа.

– Конечно. Разве ты не этого хотела? – Он обнял меня за плечи и посмотрел в глаза. – Ты справишься и будешь очень хорошей мамой. Я уверен.

– Да, мы не можем его тут оставить. Ведь он совсем один.

Потом мы пошли к заведующей и сказали, что мальчик нам понравился и мы хотели бы его забрать.

* * *

Лиса приготовила для сынишки овощной суп, протерла его через сито. Егор никак не хотел пробовать ничего нового. Он совсем не просил есть, привык, что кормят строго по расписанию, и если ты не поел, то до следующего раза никто не даст, нечего и просить. И он не просил. Она с трудом уговаривала его с шутками и прибаутками попробовать ее суп или непривычные ему йогурты и творожки. За этот месяц он набрал в весе почти килограмм и стал больше походить на ребенка, а не на маленького испуганного зверька.

Вначале по неопытности они с мужем сделали детскую в кабинете Юры. Поставили туда кроватку, комод и ящик для игрушек.

Юра оставался дома с Егором, а она ездила на коломенскую ярмарку вместе с Еленой Викторовной за детскими вещичками. Там они и купили коляску-трансформер.

– Это очень удобная модель, – говорила им продавец. – Можно и на сейчас, и на лето, и когда подрастет, она в трость трансформируется.

– Лен, эта коляска стоит как самолет, – прошептала Лиса, узнав цену.

– Дети – это вообще очень дорого, – строго сказала Елена Викторовна. – Ты не знала?

– Да это я так, конечно, дорого, я понимаю, просто далека была от этого еще вчера.

– Лис, я ж не про деньги. Я про душу. Трудно очень, мне так тебя жаль сейчас, и в то же время я за… – она хотела сказать «вас», но споткнулась и все-таки произнесла «тебя», – за тебя рада. Знаю, что ты сейчас волнуешься очень, но у тебя все получится.

– Это почему ты так решила, что получится? Я и сама пока не могу сказать об этом с уверенностью.

– Ну так я же жизнь знаю и тебя чувствую. Вот оттуда моя уверенность! – Елена Викторовна чуть приобняла Лису за талию, потом, заметив вопросительный взгляд продавца коляски, чуть поодаль от которой они стояли, продолжила: – Да, берем, да, эту – самую лучшую.

Еще пока они летели из Красноярска, Лиса поняла, что теперь она точно не сможет работать. Хорошо, что Викторовна у нее есть, подстрахует, а там как-то все организуется. Почему-то эта простая мысль, что ей нужно будет не работать, а сидеть дома с сыном, не то что не приходила в голову, а, скорее, не была очевидной, что, в общем-то, странно.

Егор вел себя отстраненно. Пока они еще ехали, вначале в машине, потом в самолете, он все время был у нее на руках. К Юре не шел, отворачивался и начинал плакать, что тому явно не нравилось. По дороге Егор смотрел в окно и чуть раскачивался. Лиса захватила с собой пару тоненьких книжек, которые купила в Лушенске, показывала сыну картинки, тихонько напевала песенку и старалась улыбаться Юре, который был напуган еще больше, чем она. Муж излишне суетился, куда-то постоянно звонил, о чем-то договаривался, спешил на работу, хотя они заранее решили, что он возьмет отпуск и они, как им и советовали в школе усыновителей, будут минимум три недели вместе.