Онлайн книга «Наперегонки с ветром»
|
«Нужно вспоминать хорошее. Ведь его тоже было много», – говорила она сама себе. Баба Нюра – тепло ее поначалу неуютного дома, доброта и мудрость, ворчание перед сном, их посиделки и помывки с тазиками горячей воды у печки, ее рванцы с маслицем – приготовит ли кто еще такие? А ведь она тогда, на вокзале, могла и не пойти за тем стариком, как минимум побояться или сразу отвернуться от старухи, собирающей бутылки… Так нет, поверила ведь! Правда поверила или просто выхода не было? А Матвей и их отношения? Зачем она с ним стала встречаться? Что это было? Любовь? Нет, точно не любовь. Любовь – это по-другому. Она-то знает, это ни с чем не перепутаешь. Любовь и сейчас живет внутри нее, потому и больно так… Где-то там, совсем глубоко-глубоко, тлеет еще маленький огонек, который разгорается от ее нечастых, стирающихся с каждым днем воспоминаний о любви к человеку, оставшейся в сердце… Хотела сказать «незаживающей раной» – так разве можно любовь раной считать? Нет, это нечто прекрасное, озарившее ее как мимолетный луч солнца, которое выглянуло и тут же спряталось в тучах. А она потянулась ему навстречу всем сердцем, но так и не успела согреться… Но даже такое не с каждым случается. Василиса по сторонам смотрит и видит, как мало есть любви в этом мире, а вот всего остального полно. Страсть, похоть, влечение, желание подчинять себе другого, обладать им, присвоить – путают с любовью. Вот и она запуталась. Это про нее и Матвея. Она тогда взяла на себя роль судьи, посчитала возможным взять чужое. Ради чего и кого она была с ним? Думала, что лучше Рины? А нет! Хуже еще, много хуже. А Матвей, что хотел он доказать ей и Рине? Фальшь, замешанная на страсти, вот и финал логичный – стыд. Какая уж тут любовь! Нянчась ночами с младенцем соседки по коммуналке, глядя на его умильный малюсенький носик, ощущая навязчивый запах грязного подгузника, смешанный со сладким ароматом материнского молока, она прижимала к себе чужой сверток с сопящим младенцем, представляя, что это мог быть ее собственный малыш, который за что-то не случится никогда в ее жизни… Василиса вспоминала детей Рины. Ее переворачивало от несправедливости устройства этого мира. Как, ну как и кто сделал так, что у Рины было четверо детей, а у нее не будет ни одного?! У нее, которая мечтает о детях, которая сделала бы все, чтобы они росли в любви и внимании, заботилась бы, стала бы лучшей матерью! А вот и нет. Пустышка. – Пустоцвет, доченька, это цветок без завязи, видишь, у этого цветочка около веточки яблочко, а у этого – только цветочек. Он красивый, и все. Отцветет, облетят лепестки – и ничего не останется, – мама-агроном доступно объяснила еще в детстве, что ждет пустоцвет. – Ничего? – Да, дочка, ничего. Ей – ничего. А четверо – Рине, которой было, в общем-то, плевать на своих детей, которая не стесняясь любила только старшего – от любимого погибшего первого мужа. Как можно одного любить, а других, своих же, кровных, – нет? Это вообще не укладывалось в ее голове. Тут она вспоминала свой детский разговор с бабулей, когда та ей сказала, что любит – да, именно любит – ее на двенадцать лет больше, чем Ритусю. А тут, что скажет Рина своим малышам? Хотя понятно, что скажет. Соврет. Нет, и врать не будет. А может, все не так? Может, это она, Василиса, глазами своими и Матвея видит неверно то, что происходит в той семье? Кто она, чтобы судить? Зачем вообще туда полезла? Да, Рине дали четверых. А ей – ничего. Вот только кто и почему так решил? |