Книга Наперегонки с ветром, страница 147 – Таша Муляр

– Проснулась? – Невероятно довольный собой Максим лежал с ней рядом, опершись на локоть, вытянувшись вдоль ее тела, рассматривал ее лицо во сне.

– Хорошо… – прошептала Лиса, пытаясь высвободиться из-под него, вытащила руки и потянулась. – У меня такое трудное утро было, сейчас уже легче.

– Что-то случилось? – спросил он обеспокоенно.

– Да пустяки, я уже и не помню. – Она положила ладонь ему на лицо. – После такого забудешь все, что знал, – усмехнулась она.

– Ты сколько раз кончила?

– Не знаю, а ты?

– Устал считать и за тобой тоже сбился, – он сел на кровати, переключившись на что-то свое, другое, неведомое ей. Тень скользнула по его лицу, глаза затянула та самая загадочная поволока грусти. Только загадку эту она уже разгадала.

– О чем ты думаешь? – рискнула спросить Лиса.

Максим обернулся и молча посмотрел на нее. Бывает говорящий взгляд, когда не нужны слова, или, напротив, слова есть, но для того, кто спрашивает, они остаются внутри. А вот глаза – глаза выдают тебя с потрохами, срывают маску, кричат свою правду, которую никто не хочет произносить и знать.

– Прости. Не нужно было спрашивать.

Лиса встала, прошла нагая через комнату, вышла в коридор, подобрала бюстгальтер, белым пятном лежащий на темном паркете, натянула платье, в котором утром сидела на стуле под похотливым взором инспектора Волынова… «Как давно это было, как в прошлой жизни», – подумалось. Зашла в ванную, набрала в ладони холодной воды и опустила в нее лицо, смывая все, что с ней произошло сегодня, начиная отсчет нового времени, где она больше не будет разменивать себя. Тщательно промокнула лицо полотенцем. Застегнула молнию на платье, поправила руками волосы. Отворила входную дверь, взяла пакеты с продуктами, занесла их на кухню. Поставила пакеты на пол, чуть поразмыслив, достала из них продукты и положила в холодильник, давая себе шанс остаться.

Прошла в спальню, где Макс так и сидел на кровати, глядя в одну точку, то ли в ожидании от нее каких-то слов и решений, то ли, напротив, ожидая, чтобы она ничего сейчас не говорила и не делала.

– Тебе нужно ехать к ним и быть рядом. Борись за них. Они у тебя очень хорошие, – Лиса прижала его голову к своему животу, провела рукой по волосам, ощутив сладковато-приторный аромат ставшего ей близким тела. По-матерински поцеловала его на прощание в макушку и, не сказав больше ни слова, уверенным шагом вышла из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Егорка, я уже освободилась. Скоро буду. Выбирай, какой фильм перед сном будем вместе смотреть, – не торопясь, тщательно выговаривая каждое слово, чтобы Егор не почувствовал ее волнение, произнесла Лиса, выруливая из двора.

– Класс! А про Человека-паука можно? Ну хоть чуточку посмотрим!

– Можно-можно, про кого хочешь можно! – уже улыбаясь, ответила Лиса сыну.

Кексики в духовке поднимались как в ускоренном кино. Есть такой прием, когда камеру включают на все время выпечки, а при монтаже в несколько раз увеличивают скорость. То ли Лиса задумалась и ее время текло нарочито быстро, мысли мелькали, сменяли друг друга, толпились и спорили; то ли кексики пеклись в ускоренном режиме в реальном времени. Это были не просто какие-то там обычные маслянистые кексы с изюмом или традиционные приторно-влажные ром-бабы. Нет, она решила выпекать модные сейчас капкейки.