Книга Наперегонки с ветром, страница 144 – Таша Муляр

Лиса поставила на пол пакеты со свежими овощами и мясом, которые он любил и она с удовольствием готовила. Облокотилась спиной на стену между двух квартир, соскользнула вниз, оказавшись на корточках, хотела было закурить, но вспомнила, что бросила, Егору обещала некурящую маму, так что нужно перетерпеть, хотя рука тянулась за сигаретой: с ней проще думалось.

Максим был разведен. Уже год. Год – много или мало? Можно ли за год вымарать из себя человека, с которым ты много лет делил жизнь, постель, чье тело ты знал как свое, чью душу ты принимал за родную.

Она хорошо знала, что такое развод и как он дается. Не верила, что Максим свободен. Да и все обстоятельства говорили за то, что он еще не с ней, не с Лисой. Он там. В той семье, где осталась его Люба и маленький Кирилл Максимович.

Недавно Лиса осталась в его квартире одна. Максиму срочно потребовалось отъехать со своим начальником. Лиса готовила котлеты и жареные пироги с мясом.

– Да, все будет с мясом, и суп тоже! – смеялась она, провожая его у порога.

– Могу и мясной компот сварить – по заявкам трудящихся! – Она обняла его за шею, и их губы оказались на одном уровне. Медленно поцеловала, чувственно смакуя и получая удовольствие от его терпкого, чуть сладковатого вкуса. – Возвращайся скорее.

– Есть, моя хозяюшка!

Рано утром следующего дня Максим должен был ехать в родную Уфу по делам фирмы. Один за рулем – что-то нужно было доставить. Дорога длинная и сложная. Лиса собирала его в путь: приготовила еду, постирала одежду и, пока занималась хозяйством, переживала. Там его семья, и он, конечно, с ними встретится.

Она постоянно проводила аналогии со своим браком и разводом. Вспоминала маленького Егора, оставшегося без отца, когда Юра от них ушел; свою близость с ним через год после развода – секс с бывшим изменой не считается, как заявила Санька; их переписку. Юра и сейчас, по прошествии шести лет, писал ей иногда. Она игнорировала его сообщения. Было похоже, что он пишет ей, когда ему плохо или когда выпьет, а может, и просто в минуты какой-то ностальгической слабости. От него прилетала пара вроде ничего не значащих фраз. Почему не отвечала? А зачем? Чтобы дать надежду на то, чего не будет? И еще было больно, хотя как может болеть там, где умерло? А вот может…

Макс считал, что он уже свободен, уже выздоровел, что его любовь к Любе отболела. Подробности их развода были туманны и расплывчаты. Сам он об этом говорить не хотел, она понимала, как бывает больно, не все могут выговариваться, и не расспрашивала, подозревая, что это именно Люба ушла от Макса, поэтому ему так сложно. А еще, в отличие от Юры, Максим очень любил своего сынишку, фотография которого стояла у него на заставке телефона, висела над столом на кухне и стояла на тумбочке в спальне. Он часто с увлечением рассказывал забавные истории про сына, советовался с Лисой, что купить мальчику в подарок, чем лечить, как учить.

Максим содержал свою бывшую семью. Люба не работала, аргументируя тем, что ребенок еще маленький для сада. И Макс тратил свою зарплату на съемную квартиру, на огурцы и курицу, носил три футболки и пару джинсов, все остальное отправляя Любе и Кирюшке.

Максим был разведен, но не свободен. Они не могли быть вместе как пара, а тот вариант отношений, который у них сложился, не мог существовать долго, точнее, Лиса так не хотела.