Книга Мрачные ноты, страница 84 – Пэм Гудвин

Что изменилось? Как мужчина может сначала выпороть и поцеловать меня, потом в течение пяти недель отвергать, а теперь смотреть с вожделением?

К тому времени, как звенит последний звонок, и класс пустеет, я стала такой чувствительной к жару в его глазах, что ему даже не нужно говорить, чтобы я оставалась на месте. Как только мы остаемся одни, он одним взглядом парализует меня. Беззвучная команда. «Не двигайся».

Уверенными, целенаправленными шагами он приближается к моему столу, хватается за его края и наклоняется вперед, вторгаясь в мое личное пространство, словно хищник.

Он смотрит на меня, я смотрю на него, и все мое тело начинает покалывать.

– Мистер Марсо? – Господи, у меня сейчас сердце выпрыгнет из груди. – Что вы делаете?

– Расскажи мне о Прескотте Риваре.

Душа уходит в пятки.

– Что, простите?

Он ударяет кулаком по столу, и эхо разносится по классу в такт его низкому тембру.

– Отвечай!

Я втягиваю голову в плечи, а во рту пересыхает. Неужели он узнал? Сегодня вечером я снова должна встретиться с Прескоттом. Что, если этот гребаный придурок настучал на меня? Но с чего бы ему это делать? Тогда Прескотт окажется в таком же дерьме, что и я.

«Веди себя спокойно. Мистер Марсо ничего не знает».

– Прескотт мой главный конкурент на поступление в Леопольд. Но я лучше…

– Я не об этом. – Его голос переходит в спокойную тесситуру. – Расскажи мне о ваших отношениях за пределами школы.

Я открываю рот, чтобы солгать, но не могу подобрать слова. Не знаю почему, но я просто не могу ему врать. Поэтому говорю как есть:

– Я его ненавижу.

– Почему?

– Он разъезжает на крутой тачке, снисходительно всем улыбается и ведет себя как использованный тампон.

Мистер Марсо приподнимает вопросительно бровь.

– Использованный тампон?

– Да. Как тампон. Использованный, противный, липкий… тампон.

Он проводит пальцами по своим губам и смотрит на меня так, будто я говорю на непонятном ему языке, затем опускает руку на стол и прищуривается.

– Объясни, что ты имеешь в виду.

– Вы действительно хотите, чтобы я?.. Ладно, хорошо. Тампон – отвратительная вещь. Он набухает и расширяется от крови. С него повсюду капает, и он жутко воняет, и…

– Погоди. Почему Прескотт отвратителен?

– Вы еще спрашиваете?

Он выпрямляется, засовывает руки в карманы и впервые за несколько недель слегка улыбается мне.

– Нет, пожалуй, мне понятно.

Нас окутывает тишина, но она полна звуков. Воздух настолько заряжен и наполнен биением наших сердец, что я теряюсь в музыке, которая звучит между нами. Его взгляд… Боже мой, в нем столько секса. Не в том плане, что он хочет трахнуть меня. Да, скорее всего, он думает об этом, но его взгляд излучает нечто большее. Будто мы могли бы провести остаток жизни, просто глядя вот так друг на друга и разделяя особую близость, при этом неважно, будет у нас секс или нет.

Вот это-то я все никак и не могу понять. Сама мысль о сексе с ним приводит меня в замешательство. Но мне не нужно это понимать или анализировать. Я это чувствую.

Ритм нашего дыхания играет на заднем фоне тихую мелодию желания и страсти, и, хотя эти сексуальные обертоны совсем необязательны в нашем молчаливом общении, они добавляют динамики и пикантности в самое сердце нашей музыки.

– Мистер Марсо? – Я потираю ладонями бедра и, удерживая его взгляд, шепчу: – Вы излучаете ноты.