Книга Мрачные ноты, страница 83 – Пэм Гудвин

Меня одолевает буря эмоций, и возглавляет ее зловещее предчувствие. Если они лгут о девушке, то я не найду правды ни в этом кабинете, ни в стенах этой школы. Мне нужно провести собственное расследование, чтобы узнать, чем они занимаются после уроков.

Когда дверь за ними закрывается, Беверли опускает руки, расправляет плечи и устремляет на меня пристальный взгляд.

– Если вы еще хоть раз поднимите руку на моего сына…

– Это и есть тот самый протеже, которого вы хотите, чтобы я отправил в Леопольд? – Я тычу пальцем в дверь. – Этот маленький засранец и месяца там не протянет.

– Хватит! – Ее голова трясется от силы крика.

Она дотрагивается до воротника своей блузки и закрывает глаза, делая глубокий вдох.

Я подхожу к ней, останавливаюсь в нескольких дюймах и, возвышаясь над ней, жду, когда она на меня посмотрит.

Жгучая ярость полыхает внутри меня, но внешне я стараюсь сохранять самообладание и хладнокровие и предупреждаю Беверли низким, вкрадчивым голосом:

– Если он вытворит что-то неподобающее, я поступлю так, мать твою, как посчитаю нужным. Если вам это не нравится, наша сделка отменяется.

– Я вас уволю, – бросает она мне в спину, когда я шагаю к выходу.

– Не уволите. – Нет нужды говорить ей о том, что я подумываю об увольнении. – Я его единственный пропуск в Леопольд.

Что-то сегодня не так. Войдя в аудиторию 1А, я ощущаю странное напряжение в воздухе. Прескотт и Себастьян сидят в противоположных концах класса. Очень странно. Как и то, что их устремленные на меня взгляды полны нескрываемой досады. Мистер Марсо стоит за своим столом и тоже мрачно на меня смотрит. Но в его выражении есть что-то еще.

Чего я не замечала последние пять недель.

Он смотрит так, будто представляет, как шлепает меня. В его глазах мерцает едва уловимый уголек, такое чувство, будто он какое-то время тлел, разгорался и набирал силу под его густыми ресницами, а теперь стал слишком большим, и его невозможно сдержать.

Наверное, мне так только кажется, но я определенно ощущаю внутри себя вибрацию мрачных, тяжелых басов.

Я не свожу с него глаз, когда иду к своему месту, когда он начинает лекцию и ведет занятие в течение следующего часа обсуждений. В те бесчисленные моменты, когда мы встречаемся взглядами, я ощущаю его ответную реакцию, словно его что-то тревожит и ему не терпится это обсудить.

– Каждую минуту, когда вас нет в школе, вы должны практиковаться на своем инструменте. – Произнося это, он удерживает мой взгляд.

Сейчас, когда наступил октябрь, нам нужно подготовиться к ряду мероприятий, самое масштабное из которых – праздничный концерт камерной музыки. Пока мистер Марсо просматривает календарь выступлений, я вспоминаю, что он еще не выбрал солиста-пианиста. Я знаю, что я лучшая, но не уверена, согласен ли он с этим. Он всегда в грубой и унизительной форме оценивает мои способности, что подталкивает меня прилагать больше усилий, становиться еще лучше и угождать ему.

Он продолжает наблюдать за мной, пока говорит. Я, как всегда, первая отвожу глаза, потому что от его проницательного взгляда кружится голова. Но когда снова возвращаю свое внимание на мистера Марсо – а я всегда так делаю, – то замечаю, как подрагивают его пальцы и как он облизывает языком нижнюю губу. Все это только подтверждает, что я не единственная, кто ощущает это покалывающее напряжение, это сильное притяжение между нами.