Книга Мрачные ноты, страница 87 – Пэм Гудвин

– Н-не только я. Она шлюха и т-трахается со всеми.

Первобытная ярость душит меня, ослепляя и затуманивая разум. Движимый инстинктами, я замахиваюсь и со всей силы быстро бью Прескотту в грудь.

Из его легких вырывается крик.

– О боже, пожалуйста, пожалуйста…

– Ты больше… – Наношу удар в живот. – Не прикоснешься к ней. – Еще один, теперь уже по ребрам. – Никогда.

А затем начинаю молотить его что есть силы. Истошные крики Прескотта, боль в костяшках, мое тяжелое дыхание – все это уходит на второй план, когда я выплескиваю на него весь свой гнев. Он пытается защититься, выставляя вперед руки, но меня уже не остановить, и я наношу удары по любому открытому участку его торса.

– Мистер Марсо! – раздается позади меня крик Айвори.

Я буквально закипаю от ее неповиновения.

– Садись в чертову машину!

Прескотт пытается откатиться, но я рывком возвращаю его на место и наношу несколько ударов в грудь.

– Мистер Марсо, остановитесь! – кричит она теперь уже ближе, в нескольких дюймах от меня.

Я в ударе, полностью поглощен жаждой мести, крови и предвкушением сломанных костей и уже не воспринимаю ее крики и мольбу, пока выбиваю все дерьмо из Прескотта.

– Эмерик. – Ее теплое дыхание касается моего уха.

Я замираю, занеся руку для очередного удара, в крови полыхает желание довести начатое до конца.

Наклонившись ко мне и прижавшись грудью к моей спине, она обхватывает меня за плечи и сминает в руках мою рубашку. Приблизив свое лицо к моему, она шепчет:

– Вы потеряете не только работу. Вы отправитесь в тюрьму. Он того не стоит.

Я прижимаю ее ладонь к своей вздымающейся груди.

– Но ты этого стоишь.

Она всхлипывает и сжимает мои пальцы.

– Мне так жаль. Я никогда не хотела… – Айвори пытается оттащить меня. – Пожалуйста. Отвезите меня домой.

«Пожалуйста». Гребаный ад. Это слово, слетевшее с ее губ.

Я вскакиваю на ноги, отталкивая Айвори назад, сам того не желая, и хватаю за руку, чтобы она не упала. Другой рукой указываю в сторону своей машины.

– Я больше не буду повторять.

С широко распахнутыми глазами, в которых стоят слезы, она прижимает к плечу лямку своей сумки и неохотно удаляется к припаркованному GTO.

Звуки рвотных позывов возвращают мое внимание к Прескотту. Натянув штаны, он раскачивается на четвереньках и опорожняет желудок в заросли сорняков, всхлипывая между каждым приступом.

Ожидая, пока он закончит, я делаю глубокие вдохи и пытаюсь взять себя в руки. Я не убийца. Проклятье, до Айвори я не размахивал кулаками с тех пор, как был накачанным тестостероном подростком.

Я бросаю взгляд на Айвори, когда она удрученно и с выражением испуга на лице садится в мою машину. Затем перевожу внимание на свои распухшие руки и с ужасом обнаруживаю, что они сильно дрожат. Она превратила меня в одержимое жаждой убийства животное.

И заплатит за то, что позволила этому козлу себя трогать. Но синяки, которые будут украшать его тело следующие несколько недель? Они останутся на моей совести.

– Вставай.

Я хватаю Прескотта за волосы, наслаждаясь его жалобными воплями, пока тащу к «кадиллаку» и запихиваю на водительское сиденье.

Он весь трясется и смотрит прямо перед собой, его лицо бледное и мокрое от слез. На открытых участках кожи не видно ни крови, ни каких-либо отеков. Если бы не его страдальческое выражение лица и перепачканная грязью одежда, никто бы не догадался, что я только что выбил из него все дерьмо.