Книга Мрачные ноты, страница 185 – Пэм Гудвин

Обняв его за талию, я следую его примеру, неторопливо покусывая, облизывая и наслаждаясь вкусом его губ. Этот поцелуй без каких-либо ожиданий, он просто позволяет нам насладиться друг другом и соединением наших душ.

Остаток вечера мы пребываем в этой атмосфере нежности. Но следующее утро начинается с ссоры.

Эмерик заявляет о том, что сегодня никто из нас не пойдет в школу. Он может делать что хочет. Но я пойду. Он настаивает на том, что мне нужен отдых, и в то же время не собирается оставлять меня дома одну. Сегодня пятница, я могу отдохнуть на выходных. Если мы оба пропустим еще один день, можно с таким же успехом объявить о наших отношениях по системе оповещения.

Мы спорим по этому поводу почти час, и в конце концов Эмерик уступает. День проходит довольно спокойно, но для меня абсолютно неплодотворно. Моя концентрация определенно хромает. В одном Эмерик, возможно, все-таки был прав. Я нуждаюсь в отдыхе. Точнее, мой мозг.

К полудню субботы кожа на животе, куда Лоренцо ударил меня ногой, приобретает ярко-фиолетовый оттенок. Ужас на лице Эмерика, когда он замечает синяк, подталкивает нас к неизбежному разговору.

Мы нежимся в ванне, я прижимаюсь спиной к его груди, устроившись между ног Эмерика. Пока я рассказываю ему о том, что произошло, он нежно наносит мыло на мою кожу и моет меня успокаивающими, массирующими движениями. Я не утаиваю ни одной детали, и поначалу мой голос звучит уверенно. Когда дохожу до своей глупой попытки использовать стоп-слово, тело Эмерика заметно напрягается подо мной, а мой голос начинает дрожать. А к тому моменту, когда мне приходится вспоминать те последние минуты с тельцем Шуберта в моих руках, я и вовсе теряю самообладание.

Это больно. Пушистый комочек шерсти был неотъемлемой частью моей жизни, и мне тяжело осознать, что его больше нет. Но все же я не сломлена. Не так, как было после смерти отца. На этот раз мне легче, потому что рядом со мной Эмерик, я ощущаю его поддержку в каждом прикосновении, в каждом взгляде, и она крайне важна для меня, особенно в те моменты, когда я изо всех сил пытаюсь быть самостоятельной.

Этой ночью Эмерик мирно сопит у меня за спиной, обнимая меня за плечи и прижимаясь ко мне всем телом. Я же не могу уснуть, так как мой разум слишком встревожен мыслями о его реакции на то, что я использовала свое стоп-слово с Лоренцо.

Между мной и Эмериком ничего не изменилось. С того самого дня у нас не было секса, но у меня несколько дней проходило воспаление мочевого пузыря. Его пристальные взгляды по-прежнему вызывают трепет во всем теле. Его поцелуи все так же сводят меня с ума. Но вот чего я не знаю, так это того, как отреагирую, когда он снова свяжет меня, схватит за горло или поднимет свой кожаный ремень. Я доверяю ему безоговорочно, но… верю ли я в силу слова – любого – настолько, чтобы вновь использовать его в качестве стоп-слова?

До того как мы встретились, соната Скрябина была черной мессой в моем сознании, местом, куда я устремлялась, когда с моим телом происходили ужасные вещи.

Но за прошедшие пять месяцев эти мрачные ноты стали для меня олицетворением безопасности и защиты, которую дает мне Эмерик. Неужели я все испортила, использовав это слово не с тем мужчиной?

Я мысленно проигрываю сонату, но не чувствую ее. Мне необходимо ее услышать.