Книга Мрачные ноты, страница 184 – Пэм Гудвин

Сидя на кровати у моих ног, Эмерик поглаживает мою голень под одеялом. Его выразительное лицо с точеными скулами наконец немного расслабляется, и на смену напряжению приходит усталость. Его черные волосы сексуально взъерошены, а серая рубашка «хенли» подчеркивает широкую спину и мощную шею, которой он не раз рисковал ради меня. Сегодняшний день не исключение.

Мои губы растягиваются в благодарной улыбке.

– Как долго я была в отключке?

– Шесть часов, – отвечает он, жуя жвачку.

Я в курсе, что Эмерик потратил это время на то, чтобы разобраться с телом Лоренцо. Что он с ним сделал? По блеску в его глазах я понимаю, что он предвидит этот вопрос, но его суровый взгляд говорит о решительности. Он не собирается давать ответы.

Я не хочу, чтобы он нес это бремя в одиночку, но для него важно оградить меня и не посвящать в детали. И если я буду настаивать, то только огорчу его и заставлю испытывать внутренние противоречия.

Хотя бы в этом я могу повести себя рационально.

Эмерик проводит рукой поверх одеяла к изгибу моего колена.

– Твой брат уезжает. – Он смотрит на Шейна и продолжает более жестким тоном: – На этот раз действительно навсегда.

Вздохнув, я опускаю глаза вниз, чтобы проверить, что на мне надето. Снова футболка Эмерика. Без нижнего белья. Я приподнимаюсь у изголовья кровати, натягивая на себя одеяло, и встречаюсь взглядом с братом.

Шейн сдвигается на край кресла, потирая руки о джинсы и следя за каждым моим движением.

– Я понимаю, что уже слишком поздно. – Он смотрит мне прямо в глаза. – Но мне правда жаль.

Этой фразой не перечеркнуть годы насилия и остального дерьма. Однако его сегодняшние действия, то, что он выбрал меня, а не Лоренцо, нанесли удар и пошатнули уродливую стену непонимания между нами.

Небольшая трещина вряд ли разрушит эту стену целиком, но навсегда оставит в ней незабываемый просвет. Я буду чувствовать его и вспоминать с теплотой всякий раз, когда подумаю о брате.

Эмерик наблюдает за нашим общением с невозмутимым выражением на лице, его рука застывает на моей лодыжке.

Шейн поднимает руку и тянется ко мне. На мгновение неловко замешкавшись, он переплетает наши пальцы.

– Иди к черту, Айвори, – шепчет он, крепче сжимая мою ладонь, и грустно улыбается.

– И тебе всего хорошего, Шейн.

Сжимаю его руку в ответ.

Он отстраняется, встает с кресла и исчезает за дверью, не оглядываясь.

Острая боль утраты сжимает сердце. Желание остановить его едва не заставляет меня броситься следом.

Но Шейн вломился в дом Эмерика. Он годами избивал меня. Теперь я больше не жертва. Напоминая себе это, я нахожу силы отпустить брата.

Эмерик провожает Шейна до дверей. Вернувшись через несколько минут, скидывает с себя одежду, забирается в постель и прижимается ко мне всем телом. Я наслаждаюсь теплом его кожи и переплетаю наши ноги, с умиротворенным вздохом прижимаясь к его крепкой груди.

Вместо того чтобы настоять на разговоре, заставить меня поесть или принять лекарство, Эмерик касается губами моего плеча, шеи, подбородка. Когда я разворачиваюсь к нему, он проводит своим языком по моим губам. Мне приятно ощущение его щетины на моей коже. В его дыхании чувствуется аромат корицы, а его поцелуй преисполнен чувственности.

Прикосновения его губ заставляют меня растворяться в блаженстве ощущений.