Книга Мрачные ноты, страница 171 – Пэм Гудвин

– Эдвард Григ всегда носил с собой в кармане маленькую фигурку лягушки.

Я обнимаю ее за талию, касаясь пальцами обнаженной спины.

– И потирал ее перед выступлениями на удачу.

Айвори кивает и целует меня в губы.

– Спасибо, – шепчет она.

В этот вечер она играет со страстью и мастерством, которого нет у всех ее сверстников, вместе взятых. Стоджи наблюдает из зала, и на его лице сияет широкая улыбка. Я наблюдаю за происходящим из-за кулис, и мое сердце бьется в такт с движениями ее пальцев.

Все хорошо.

Джоан, Шейн и Лоренцо исчезли из нашей жизни. Прескотт и мисс Августин не смогут добраться до нас. У директора школы ничего нет против меня, а вот у меня достаточно компромата, чтобы разрушить ее карьеру. Я все предусмотрел.

Все просто прекрасно.

Даже слишком прекрасно. Словно судьба подарила мне мелодию, преисполненную радостью души, и велела смаковать каждую ноту.

Потому что рано или поздно любой мелодии суждено оборваться.

Рождество проносится в вихре дорогих подарков и теплых улыбок в доме родителей Эмерика. Остаток наших двухнедельных каникул мы проводим дома, в постели, погруженные в наш нерушимый мир шепота, поцелуев и ласк. Каждая секунда, прожитая рядом с ним, кажется сном, который может в любой момент оборваться, как только кто-то бесцеремонно потрясет меня за плечо и заставит проснуться.

С тех пор как я переехала к Эмерику, наши выходы за пределы дома сводились только к посещению школы, еженедельным визитам к Стоджи и ужинам в особняке старших Марсо по выходным. Не было никаких свиданий, походов в кино, ресторанов и даже романтических прогулок за ручку вдоль берегов Миссисипи. В уединении нашего собственного мира мы занимаемся повседневными делами, например просмотром телесериалов с бородатыми белозубыми пиратами в главных ролях.

Откровенно говоря, мне наплевать, как мы проводим свободное время, главное, чтобы Эмерик был рядом.

Как только закончу школу, мы сможем сбросить с себя оковы запретных отношений между учителем и ученицей. Больше не нужно будет жить в страхе и постоянно оглядываться. И что тогда?..

Эмерик говорит, что Леопольд мой, если я этого хочу. Но я не знаю, как его получить. Если он разорвет сделку с директором Ле-Мойна, то весь наш мир рухнет. Я намерена добиться места в консерватории самостоятельно. Пусть даже на это уйдут годы. Возможно, мне придется бесконечно обивать пороги специалистов приемной комиссии до тех пор, пока им не надоест меня видеть.

Эмерик обещает, что переберется со мной в Нью-Йорк, пока я буду получать образование. Это окрыляет, но я не могу просить его оставить ради меня работу и семью.

Он говорит, что я могу делать все, что захочу. Я ему верю.

Декабрь ставит точку в сложном периоде моей жизни. Своеобразный эпилог жизни в Тримейе и моей распавшейся семьи.

Январь – прелюдия к новой песне, обещающая год трудных решений.

Февраль пролетает незаметно, подобно глиссандо, в череде домашних заданий, уроков игры на фортепиано и тихих вечеров с Эмериком.

Март начинается с обратного отсчета до весенних каникул, а также отмечается не по сезону теплой погодой и… воспалением мочевого пузыря.

Я сижу на унитазе уже полчаса и корчусь от боли, боясь лишний раз пошевелиться. Каждая, даже самая тоненькая струйка мочи обжигает огнем между ног.