Книга Мрачные ноты, страница 111 – Пэм Гудвин

– Директриса просто заменит тебя другим. – Айвори поглаживает пальцами мой подбородок. – Она наняла тебя на неправомерных условиях и стерла рекомендации миссис Мак-Крекен из моего личного дела, ясно ведь, что его мать затеяла дьявольскую игру. Почему она так жаждет, чтобы ее сын поехал туда?

– Это лучшая школа с самыми богатейшими фондами. Поступление Прескотта – ее первый шаг к повышению власти и статуса Ле-Мойна. Или кто знает? Может быть, она мечтает когда-нибудь войти в попечительский совет.

Айвори кивает, задумчиво хмурясь.

– Если ты уволишься, у Прескотта будет недостаточно стимула держать рот на замке. После сегодняшнего вечера он сможет использовать все рычаги воздействия на свою мать, чтобы избавиться от меня.

Именно так я и думаю. Я совершенно точно знаю, что не покину ни Ле-Мойн, ни Айвори. Я умнее и подлее Беверли Ривар, и у меня есть несколько месяцев, чтобы решить, какой метод и уровень жестокости использовать, чтобы ее победить.

– Я понимаю, почему ты это сделал. Почему согласился на сделку. – Айвори проводит пальцами по моей груди, наблюдая за движением. – Даже после того, что натворила Джоан, трудно отпустить ее. Отойти в сторону.

У меня перехватывает дыхание от точности ее слов. Она права, но не знает настоящей проблемы, над решением которой я бьюсь все это время. А мои чувства к Джоан? Они настолько притупились, что больше не управляют моими действиями.

Веки Айвори тяжело подрагивают, ее руки и ноги расслабляются, и она бормочет себе под нос:

– Все возможно.

– Что именно?

– Я поступлю в Леопольд.

Ее упрямство вызывает беспокойство. И к сожалению, восхищение, но я понятия не имею, что с этим делать.

Не хочу мешать ей засыпать, но мне нужно узнать еще кое-что.

– Где друг твоего брата?

Ее глаза распахиваются, а голос срывается на выдохе:

– Что?

– Он исчез после того, как изнасиловал тебя? Или он все еще здесь?

В тусклом свете ее лицо становится бледным, резко очерчивая ее острые скулы.

Мое сердце замирает, горло сжимается, и голос переходит в хрип:

– Скажи мне.

Она откидывает одеяло, ложится на меня и прижимается своим лбом к моему.

– Хватит разбитых рук на сегодня.

Я сжимаю ее упругую попку под футболкой и пытаюсь сосредоточиться на ее теле, а не на том, что с ней делали.

– Когда он в последний раз прикасался к тебе?

Опустив колени по бокам от меня, Айвори садится и обхватывает мое лицо руками.

– Он не насиловал меня с августа.

Август? Я резко сажусь, глаза застилает красная пелена ярости.

– В августе этого года, то есть два месяца назад?

Айвори прижимается к моей груди, обхватывает мою голову и припадает губами к моим губам. В тот момент, когда ее язык пытается проникнуть в мой рот, я целую ее в ответ сердито, властно, запутываясь рукой в длинных волосах и притягивая ее бедра к своим.

– Его имя.

Я прикусываю ее губу.

Она трется киской о мой член, просовывая язык мне в рот и, черт возьми, отвлекая меня.

Я разрываю поцелуй.

– Его имя.

Ссутулившись, она шепчет глухим голосом:

– Лоренцо Гандара.

Латиноамериканец? Тот самый ублюдок, который шнырял тем вечером возле ее дома?

– Он ездит на оранжевом спортивном байке?

Ее ногти впиваются мне в затылок.

– Откуда ты знаешь?

– Давай спать.

Это единственный ответ на мои бесконечные вопросы о Лоренцо, которого я удостаиваюсь. В конце концов мои тревоги отходят на задний план под тяжестью усталости.