Книга Курс 1. Ноябрь, страница 19 – Гарри Фокс

Она развернулась на каблуках с такой силой, что чуть не вспорола паркет, и целеустремлённо направилась прямо ко мне. Её пальцы в перчатках впились в мой воротник, дёрнув меня на себя так, что наши носы чуть не столкнулись.

— Вы⁈ Что Вы тут забыли⁈ За мной увязались⁈ — она шипела, как разъярённая кошка, её дыхание пахло мятной конфетой и злобой. — Или у Вас такой фетиш, мерзкий червь? Выслеживать особ, что станут супругами наследного принца⁈

Я еле сдерживал давивший изнутри хохот. Глазами я отчаянно ловил спины Ланы и Малины, скрывавшиеся в глубине зала за стойкой с мужскими духами. Пронесло.

— Я… одежду смотрю, — выдавил я, чувствуя, как у меня дёргается щека.

— Какую ещё одежду⁈ — её шёпот был громче крика. — Вам тут нечего делать! Хотите, чтобы я лично доложила наследнице Бладов о Вашем назойливом, нищенском присутствии⁈

А вот это уже было слишком.

— А если я ей доложу, что Вы уже приписали себя в число его фавориток? — тихо спросил я, глядя ей прямо в глаза.

Она фыркнула.

— Она Вам не поверит. Нищему оборванцу.

— Даже если и не поверит, — сказал я мягко, — то будет очень, очень раздражена. И тогда Вам, фрейлейн фон Штернау, точно не сдобровать. Вашему дому — тоже.

Что-то дрогнуло в её взгляде. Расчёт? Страх? Ярость боролась с инстинктом самосохранения. Инстинкт победил. Пальцы разжались, оттолкнув меня от себя, будто я был чем-то заразным.

— Живи, червь. Пока можешь.

Она уже делала резкий разворот, чтобы уйти, но я не удержался.

— А Вы тоже будете в Академии Маркатис? — спросил я с самой невинной, почти дружеской улыбкой.

Элизабет обернулась в последний раз. Вся её фигура выражала леденящее презрение. Она не сказалани слова. Просто подняла руку и отчётливо, на глазах у замершего в ужасе приказчика, показала мне знакомый во всех мирах жест — поднятый средний палец.

— Лучше тебе на глаза не попадаться, — прошипела она, — когда я официально стану его фавориткой!

Дверь ателье захлопнулась с таким грохотом, что зазвенели хрустальные подвески люстры.

Я прислонился к стойке, закрыл лицо руками и просто задрожал. Беззвучный смех сотрясал всё тело, слеза проступила на глазу. Сука. Дайте мне ручку и бумагу. Я прямо сейчас, сию секунду, хочу написать её отцу, графу Штернау: «Ваше прошение рассмотрено. Одобряю. Жду вашу дочь в своей комнате. С наилучшими пожеланиями, Ваш будущий… ну, Вы поняли».

Я стоял, трясясь от беззвучных спазмов, перехватывая воздух, когда из-за стойки вышла Лана, держа в руках тот самый вишнёвый камзол.

— Сколько тебя можно ждать⁈ — она возмущённо упёрла руку в бок. — Иди уже мерять! Чего ты тут ржёшь, как конь?

Из-за неё появилась Малина. Она равнодушно осмотрела мою счастливую физиономию и произнесла мёртвым голосом:

— Потолстела наверное, вот ему и смешно.

Лана тут же метнула в сестру взгляд, способный испепелить бастион, но Малина лишь пожала плечами, будто констатировала погоду. Я, всё ещё давясь смехом, просто махнул рукой, не в силах выговорить ни слова, и поплёлся за Ланой в примерочную, чувствуя, что этот день уже можно считать эпически удавшимся.

Войдя в примерочную — маленькую, обитые тёмным бархатом комнатку с огромным трёхстворчатым зеркалом — я наконец перевёл дух. Лана повесила вишнёвый камзол на крючок и обернулась ко мне, всё ещё с лёгкой досадой в глазах.