Книга Курс 1. Ноябрь, страница 160 – Гарри Фокс

Лана закатила глаза, но в них мелькнула тень сомнения. Она была безрассудна, но не самоубийственна.

— Ну и что предлагаешь? Стоять и смотреть?

— Я предлагаю подумать, — я провел рукой по лицу, чувствуя, как усталость и напряжение сплетаются в тугой узел где-то под ложечкой. — Найти слабое место. Может, в их ритуале есть разрыв. Может, нужно перерезать не само сердце, а главный корень-проводник…

— Ты что, волнуешься за меня? — внезапно спросила она, и в ее тоне снова появилась та самая, опасная игривость. Она наклонилась ближе, ее алые глаза сверкали в полумраке. — Боишься, что твою девочку там шлепнут?

Я вздохнул, глядя в ее самоуверенное, грязное, прекрасное лицо. В этом аду, перед лицом невообразимой угрозы, она все еще играла в эти игры.

— Как ни крути, — сказал я, и мои слова прозвучали не грубо, а с какой-то усталой, странной нежностью, — ты же моя бывшая любимая девушка. Не хочу, чтобы тебя размазало по стенам из-за моего же спасения. Это как-то… некрасиво.

Я не стал ждать ее ответа. Решение созрело. Сидеть здесь было нельзя. Нужно было действовать. Я осторожно приподнялся, готовясь к краю уступа, намечая в уме путь вниз — не по центру, а по краю, используя тени и колонны из корней как укрытие.

Позади меня воцарилась тишина. Не та, что была до этого — напряженная, полная гула сердца. А другая. Глухая, ошарашенная.

Я обернулся. Лана стояла на том же месте, где и была. Ее рот был приоткрыт, глаза, еще секунду назад сверкавшие игривым вызовом, теперь были широко распахнуты и абсолютно пусты. Она смотрела не на меня, а куда-то сквозь меня, будто только что получила удар обухом по голове.

Ее губы беззвучно шевельнулись, сложившись в одно, невысказанное слово. Потом она выдохнула, и на этот раз это был не шепот, а сдавленный, хриплый звук, полный такого чистого, неподдельного шока, что даже Клинки позади нее насторожились.

— Бы… —она сглотнула. — Бы… бывшая?

Она произнесла это слово так, будто впервые слышала его. Будто это было какое-то диковинное, невозможное понятие, не имеющее к ней никакого отношения. Ее взгляд медленно, с трудом сфокусировался на мне, и в нем читался не гнев, не обида, а полная, тотальная потерянность. Как будто фундамент ее мира, состоявший из уверенности в своем праве на меня, вдруг дал трещину.

Я задержал на ней взгляд на секунду. Ничего не сказал. Просто кивнул, коротко и твердо, подтверждая. Да, бывшая. Именно так.

А потом развернулся и, не оглядываясь, начал осторожный спуск вниз, в багровое, пульсирующее сердце подземного кошмара, оставив ее стоять на уступе с одним-единственным словом, которое, кажется, ранило ее куда сильнее, чем любая физическая угроза в этом зале.

План зрел в голове с холодной, безэмоциональной ясностью. Крайний слева, у самой стены. Его капюшон глубже, поза менее устойчива, связующая нить энергии чуть тоньше. Морозный шип, сформированный в ладони и пущенный тихим выдохом прямо в основание черепа. Смерть мгновенная, бесшумная. Тело осядет на корни, и пока остальные заметят неладное, можно будет устранить еще одного-двух. Тактика снайпера. Постепенное, тихое выдавливание. Но…мой план обломился тут же.

— Лана, — прошипел я, уже формируя в ладони ледяную иглу. — Ты что творишь?

Она меня не услышала. Вернее, услышала, но проигнорировала. Она просто пошла вперед. Не крадучись, не используя укрытия. Прямо по краю уступа, а затем — по грубо вырубленным в скале ступеням, ведущим вниз, в сам зал. Ее шаги отдавались гулким эхом под сводами.