Книга Курс 1. Ноябрь, страница 163 – Гарри Фокс

Он полетел к сердцу медленно. В последний момент перед ударом багровое сердце, казалось, поняло свою судьбу. Оно судорожно сжалось, пытаясь выбросить защитный импульс. Но было поздно.

Шар коснулся его поверхности.

Не было взрыва. Был всплеск тишины, на миг заглушивший даже гул. Затем сердце не взорвалось, а стало… рассыпаться. Как песчаный замок под волной, оно начало стремительно терять форму, распадаясь на миллионы черных, безжизненных чешуек, которые тут же обращались в пыль. Багровый свет погас. Глухой, сокрушающий треск, словно ломались кости гиганта, прокатился по залу. Корни, опутывающие стены и свод, мгновенно потемнели,сморщились и начали осыпаться, как высохшие лианы после зимы.

И тогда случилось то, чего я боялся. Свод зала, лишившийся поддержки живых корней, которые, видимо, служили еще и арматурой, закачался. Сверху посыпалась каменная крошка, потом откололся и рухнул вниз первый здоровенный кусок потолочной кладки. За ним — второй.

Вот он, конец. Мы всё убили, и теперь нас похоронит здесь, — промелькнула паническая мысль.

Но не успел камень опуститься и на метр, как в воздухе вспыхнули сотни мелких, сложнейших рун. Они сложились в золотистую, полупрозрачную сеть, мгновенно натянувшуюся под сводом. Падающие глыбы не то чтобы остановились — они развернулись. Прямо на лету, подчиняясь невидимой силе, они плавно, с нереальной для камня грацией, вернулись на свои прежние места. Трещины между ними затянулись тем же золотистым сиянием, оставив после себя лишь едва заметные шрамы. Это заняло считанные секунды.

Воцарилась гробовая тишина. Только пыль медленно оседала в луче света, пробившегося теперь сквозь какую-то щель наверху. Запах озона и крови вытеснялся запахом старого камня и праха.

Дворец был застрахован. Императорская семья, строившая его на века, встроила в саму его структуру древние, автономные чары сохранения. От землетрясений, от осад, от… внутреннего распада. Они предусмотрели даже это.

Я стоял, всё ещё держа Лану за руку, и смотрел на это чудо магической архитектуры. А потом почувствовал, как её хватка ослабевает. Я посмотрел на неё. Она смотрела на место, где было сердце, а её глаза были по-прежнему пусты. Но теперь в этой пустоте читалась не ярость, а полное, окончательное истощение. И вопрос, на который у меня пока не было ответа.

Столица отдышалась. Тяжело, с хрипом, как человек после долгого удушья, но воздух снова стал входить в лёгкие. Багровый отсвет на облаках померк и исчез, сменившись тусклым, но своим, привычным светом утренних фонарей и редких, пробивающихся сквозь дым окон. Гул магических пушек стих. Оставался лишь гул — но уже человеческий: крики спасателей, рёв тяжёлых механизмов, расчищающих завалы, плач и сдавленные разговоры.

Проблема была устранена. Вернее, её симптом. Огромное паразитическое растение, выросшее из глубин под императорским дворцом, иссохло и умерло. Его корни, пронизывавшие половину центральных кварталов, превратились в ломкие, безвожные щепки, которые рабочие и маги сейчас выкорчёвывали и сжигали на гигантских кострах. Запах стоял специфический — гарь, озон и сладковатая вонь гниющей плоти, но это был запах победы. По крайней мере, так объявили глашатаи.

Но культисты, те десять в подземелье, были лишь исполнителями. Архитекторы, те, кто знал, как ослабить реперные точки и провести ритуал, оставались в тени. Их не нашли. Они растворились в хаосе, который сами же и создали, словно рыбы в мутной воде. И главный вопрос, который висел в воздухе гуще дыма от костров, был: кто внутри системы позволил им это сделать? Кто дал карты, кто отвел глаза страже, кто знал расписание смен и слабые места в обороне? Шёпот в уцелевших тавернах и на кухнях богатых домов называл разные имена: недовольные аристократы, коррумпированные офицеры, тайные агенты соседних держав.