Книга Баронесса из ОГПУ, страница 76 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Миссис Ярцева, вы очень красивая и смелая женщина. Завидую вашему супругу.

Сентиментальный доктор – это было что-то новенькое.

– Зависть – смертный грех, – в шутку ответила миссис Ярцева.

– Не боюсь я греха и смерти не боюсь.

– Вы – фаталист, – произнесла в ответ она и, взглянув в глаза доктору, увидела в них какую-то обреченность. А может быть, так ей показалось из-за плохой освещенности каюты.

– Именно, – махнул рукой доктор, – фаталист! – И, громыхнув по трапу, взбежал наверх.

Утром, едва забрезжил рассвет, вахтенный сигнальщик доложил: «Мин не видно, море чисто»! Когда матросы вернулись на борт, выяснилось, что одна шлюпка вместе с находившимися в ней людьми пропала. Что с ней случилось, никто не знал.

– Может, перевернулась от налетевшей шальной волны. Так бывает, если волна накатит на борт, а ты не успеешь развернуть к ней шлюпку носом. Тем более ночью, когда любая опасность умножается на два, – мрачно заключил доктор, не глядя на миссис Ярцеву.

– Но как же так? – спросила она.

– Стихия, – неопределенно ответил Чарлз и впервые за последние сутки закашлялся.

В кают-компании поставили на стол ящик виски. Пили молча, не разбавляя водой. Никто больше предположений не строил. Все знали – с Баренцевым морем шутки плохи.

Через два дня судно нагнало караван, а вскоре у острова Медвежий появились советские военные корабли, принявшие под охрану британские транспортные суда. Через пару миль доктор Чарлз показал миссис Ярцевой Мурманские сопки и Кольский полуостров. Когда бросили якорь, настал срок проститься с командой. Каждый почел за честь пожать руку «русской миссис». Оказывается, матросы и офицеры давно приняли ее в свою команду за то, что та в трудные минуты не раскисала, как кисейная барышня, а держалась мужественно и даже помогала коку в готовке еды и уборке на камбузе.

Перед тем как сойти в шлюпку, миссис Ярцева повернуласьк Чарлзу Россу:

– Желаю вам, дорогой доктор, в глубокой старости попасть под городской трамвай, отделавшись легким испугом.

– Вы так добры, миссис Ярцева, – грустным голосом заметил он. Она попыталась представить его стариком, но не смогла. Лишь пожала руку на прощание.

Ступив на родную землю, миссис Ярцева глубоко и с облегчением вздохнула. Теперь она вновь обрела свое настоящее имя, став Зоей Ивановной Воскресенской-Рыбкиной, 37-летним полковником госбезопасности, и очень хотела побыстрее оказаться в Москве, чтобы обнять наконец своих родных.

Солнечные лучи проникли в комнату и словно старый чемодан затолкали под кровать ночную тьму. Зоя Ивановна проснулась в районе семи. Свежий утренний ветерок бодро поигрывал занавеской.

Воскресенская все так же сидела, уютно расположившись в большом мягком кресле, перед кроватью, на которую не прилегла за ночь, и была укрыта тонким пледом. Конечно, это позаботилась Зоя Климентьевна. Она всегда заходила перед сном узнать, не надо ли чего гостье?

Окончательно смахнув с себя дрему, Зоя Ивановна улыбнулась ночному видению. И подумала: «Доктор Чарлз, наверное, уже давно списан на берег и не ходит на судах. Лет-то сколько прошло». Ей было невдомек, что доктор Чарлз Росс, басовитый матросик, похожий на Гитлера старший механик, красавец-капитан и вся команда старого британского транспортника после выхода из бухты в январе 1944 года нашли свою погибель в холодных водах Баренцева моря, попав под торпедную атаку немецкой субмарины! Все, кто попытался спастись, были расстреляны по приказу командира подводной лодки U-39Х лейтенанта Карла Геррле! Этот капитан имел подмоченную репутацию. Попавшись однажды на тактическую хитрость противника, он всплыл перед гражданским пароходом и потребовал, чтобы все пассажиры покинули борт. Часть людей в панике бросилась к шлюпкам. Прикрываясь возникшей суматохой, матросы тоже побежали, но… не к спасательным средствам, а к замаскированным пушкам. В одно мгновение, стянув со стволов чехлы, британцы открыли огонь по субмарине! Получив серьезные повреждения, лодка едва смогла уйти из-под огня в надводном положении и спаслась позорным бегством. Став на какое-то время объектом для насмешек, Геррле превратился в самого беспощадного капитана, который топил все, что попадалось ему на пути. Однако успешная торпедная атака на выходе из бухты стала для него последней. Поднятая в воздух советская береговая авиация разбомбила лодку, оставив от нее лишь большое масляное пятно на поверхности воды и личные вещи немецких подводников, всплывшие тут же.