Книга Зорге. Последний полет «Рамзая», страница 38 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Что здесь происходит?

И услышали в ответ:

– Как что? Ночью здесь пролилась кровь.

– А Фукунага на заводе? – назвал фамилию лидера рабочих Шин, к которому они с Ноу и приехали.

– А почему вы спрашиваете? – неприязненно спросил тот.

– Мы с ним хорошо знакомы.

– Фукунага арестован, – махнул рукой мужчина и, поймав на себе пристальный взгляд одного из полицейских чинов, ушел, не дожидаясь других вопросов.

Немало рабочих толпилось и в стороне от заводских ворот, так как проверка документов шла медленно. Ноу и Шин отошли к ним, чтобы не мозолить глаза стражникам, и стали слушать разговоры. Вскоре стало проясняться произошедшее ночью. Трудяги говорили о своих друзьях, которых недосчитались после вчерашних событий: кто-то был убит, кто-то ранен, арестован. Все походило на драматические события, произошедшие немногим ранее в городе Кобе, где по мирным демонстрантам полицейскими был открыт огонь. Здесь, на заводе, трагедия разыгралась во время пересмены. Рабочие, заступающие на вечернюю смену, не пошли к станкам, а остались во дворе завода и, объединившись с отстоявшими вахту, стали выдвигать требования администрации с целью обратить внимание на нечеловеческие условия труда. Реакция властей не заставила себя ждать. По их вызову на предприятие оперативно прибыли наряды полиции. Требования переросли в перебранку, эмоции подтолкнули доведенных до отчаяния людей к стычкам с полицейскими, и произошла стрельба со смертельными исходами. Действуя отлаженно, полицейские безжалостно подавили сопротивление. Тех, кто пытался бежать, ловили и избивали до потери сознания. Среди криков и стонов заводская территория превратилась в бойню, где победителями оказались те, в чьих руках были власть и оружие.

К рассвету все стихло. Завод оцепили, а с его территории убрали раненых и убитых. Бунт был жестоко подавлен, оставив после себя лишь страх и еще большую безысходность. Пострадавшие, однако, имелись и в рядах стражей порядка.

– Как нам теперь быть? – приглушенно спросил напарника Ноу.

– Никак. Будем делать то, зачем приехали. Я хотел попросить совета у одного уважаемого человека из рабочих. А теперь понял, что ни с ним, ни с кем-либо еще из его друзей увидеться не получится.

– Зря приехали?

– Придется обратиться за помощью к «ловцам удачи».

– К ворам, что ли? – переспросил Ноу.

Шин усмехнулся:

– Бери выше. К Мастеру.

Метрах в пятистах от завода, за холмистым пустырем, в стороне от кривых деревянных лачуг рабочих, находилась одна из загадочных тайн токийской окраины. Здесь ржавели потемневшие от времени металлические конструкции полуразрушенного цеха давно обанкротившегося предприятия. Строение было с хитрыми подземными лабиринтами. Чужак, сунувшийся сюда, мог легко заблудиться в них и почти не имел возможности самостоятельно выбраться наружу. Даже полиция никогда не заглядывала в подземелье. Место это считалось тихим, но гиблым. По слухам, хозяйничали здесь воры, о существовании которых шептались многие, но за руку их никто не ловил, да и не пробовал этого сделать.

Шин знал об этом от старого рабочего Фукунаги, когда вместе с Ноу они пополнили ряды трудяг на заводе, по воле следователя Танаки.

Фукунага пользовался авторитетом у обитателей трущобы, потому что многое в жизни понимал лучше других. Через неделю он подозвал к себе Шина и сказал: