Книга Зорге. Последний полет «Рамзая», страница 34 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

В это время Зорге стал подумывать о расширении своей разведывательной сети. На маньчжурской границе Квантунская армия периодически устраивала военные провокации против СССР. Оккупационная японская группировка, увязнув в Китае, не оставляла попыток медленного, но продвижения вперед.

Вместе с тем Зорге знал, что в японской армии на фоне затяжной кампании стало нарастать недовольство среди солдат и в офицерской среде, рушилась дисциплина. Проблема в военной структуре более чем серьезная. Вдобавок ко всему Японию, как мощный спрут, охватывали финансовый и политический кризисы. Одзаки сообщал: в кабинете премьер-министра Коноэ полное разногласие в выборе приоритетов. Военный министр Сугияма со своими сторонниками выступает за постепенное свертывание военных действий в Китае и сосредоточение на дальневосточном направлении, с перспективой нападения на СССР. Премьер-министр Коноэ со своими единомышленниками придерживался строго противоположного мнения – не менять приоритетов в японо-китайской войне. В схватке внутриполитических взглядов победа оказалась за Коноэ. Однако, со слов германского посла Отта, в Берлине министр иностранных дел Риббентроп в переговорах с японским послом Того ведет речь о развитии торгово-экономического сотрудничества их стран в Китае с перспективой заключения между Германией и Японией пакта о взаимопомощи в случае войны с СССР.

Как-то в одной из первых бесед, когда Отт посещал Зорге дома, понизив голос, он сообщил о приоритетной задаче, которую ставит перед дипломатическим корпусом фюрер, – склонить Японию к подписанию военного пакта со всеми вытекающими из этого последствиями.

– Ойген, задача дипломатов решать военные вопросы мирным путем, а не наоборот. Но раз того требует фюрер, видимо, имеет смысл пересмотреть устоявшееся видение классических вопросов дипломатии.

– Поверь, всегда ценил твой юмор. Но мне сейчас не до смеха. Выздоравливай, старина. И возвращайся к работе.

– Слушаюсь, господин посол.

– Кстати, чтобы ты не забывал вкус наших завтраков, я распорядился по утрам доставлять тебе домой приготовленный Хельмой кофе и твои любимые булочки.

– Благодарю, Ойген. Передай, пожалуйста, мою искреннюю признательность фрау Отт и огромный привет детям, – с теплотой в голосе произнес Зорге.

– Хорошо. Обязательно.

Нередко Зорге проведывал художник Мияги, с которым, как известно, Зорге завел дружбу на почве любви к искусству. В немецких газетах он часто публиковал статьи о выставках и галереях художников Токио. Вместе с Мияги приходил частенько журналист, большой знаток и поклонник японской живописи, югослав Вукелич. Коммерсант Клаузен, который в начале своего пути так досаждал чиновникам германского посольства в решении своих проблем, что те готовы были буквально прятаться от него. Но Зорге, проявив душевную доброту, спас их. Он переключил на себя все вопросы и просьбы делового человека и взялся ему помогать. Чиновники восприняли это с пониманием и глубокой признательностью. Теперь в их глазах Клаузен входил в число его друзей вполне объяснимо.

Возвращение Зорге в привычную обстановку, пусть и под присмотром Исии, знаменовало новый этап в его жизни. Он восстанавливал силы и шел на поправку. Посетители продолжали навещать его, и каждый со словами поддержки и своими новостями. Полковник Мейзингер с Урсулой делились наблюдениями, мнением по поводу происходящих событий, морской атташе Веннекер комментировал и обсуждал военно-политические новости. Зорге стремился использовать любую возможность по сбору информации, чтобы вернуться к своей основной задаче. В один из дней в двери Зорге постучал и вовсе неожиданный гость – доктор из госпиталя Святого Луки. Этот не мог поступиться своим врачебным долгом и должен был убедиться, что у его бывшего пациента все идет хорошо. Увидев свежие повязки, которых стало значительно меньше вследствие восстановления кожных покровов на теле и конечностях, осмотрев больного и подкорректировав лечение, он остался весьма доволен результатом. Исии и сам Зорге тоже были рады визиту доктора и даже уговорили его остаться попить чаю. Выдав хорошие прогнозы на полное выздоровление, он выбрал минутку, когда Исии отлучилась заваривать чай, и сказал: