Книга Зорге. Последний полет «Рамзая», страница 33 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Может, мы вам дадим немного денег, чтобы вы помолчали? – неуверенно предложил Ноу.

– Ха! – брезгливо воскликнул Айдзо. – Вы своими грязными деньгами хотите правду заткнуть, чтобы скрыть свой подлый поступок? Хотя… ладно, выкладывайте все на стол. Но знайте, мы их берем не себе, мы помогаем вам избавиться от вещественного доказательства.

– Теперь вы у нас на крючке, – злорадно потер руки Кэйто и, смахнув со стола купюры, сунул в свой бездонный карман. – Если мы решим проявить к вам милосердие, вы должны будете нам много денег.

– Сколько? – не удержался Ноу.

– Всю свою зарплату. Каждый.

– Но на что нам тогда жить? У нас ведь нет других доходов, – поникшим голосом произнес Ноу.

– А вы попросите у вашего господина европейца. Он, наверное, щедрая душа. Или продайте ему ваши секреты. Вы же предатели. Не забывайте об этом. И запомните, нам нет дела до этого.

Ноу и Шин переглянулись.

– Вы что, глупые головы, не поняли? – блеснул алчным взглядом Айдзо, – или вы платите нам столько, сколько мы сказали, или мы поднимем ставки. Молчание – золото. Не слыхали об этом? Если нет, то считайте, что не повезло, вами займется Танака. Он-то церемониться не будет.

– Но это будет вашим выбором. Мы донесем на вас, лишь выполняя свой патриотический долг, – забил последний гвоздь в крышку гроба Кэйто.

Покончив таким образом с разговорами, Айдзо и Кэйто взяли со стола нетронутые Шином и Ноу стаканы саке, опорожнили их и, громко рассмеявшись, ушли.

Шин и Ноу с трудом наскребли в карманах немного денег, чтобы расплатиться, вышли из бара на улицу, сели на скамью и задумались.

– А что, если пойти к следователю Танака и все ему рассказать, – вдруг предложил Ноу.

Шин, который был по возрасту старше, а значит, и последнее слово оставалось за ним, рассудил иначе:

– Он нам не поверит.

– Думаешь, он поверит им?

– Он не поверит ни нам, ни им. Он просто отправит нас назад за решетку. Возможно, кому-то тюрьма и второй дом, но я не хочу снова сесть.

– Тогда я не знаю, что делать, – опустил руки Ноу.

– Слушай, Ноу, – тронул его за плечо Шин, – а что, если нам сходить на завод?

– Какой завод? – недоуменно спросил тот.

– Где мы начинали работать.

– Это после тюрьмы, осведомителями, что ли? – уныло заметил Ноу и сник окончательно. – Ты хочешь занять денег у рабочих? Откуда они у них?

– Не знаю. Но у меня есть идея получше.

Чем больше обострялась международная военно-политическая обстановка в мире, чем больше государств, словно подхваченных смерчем, втягивалось в воронку войны, – тем больше забот прибавлялось у группы Рамзая. Радиопередатчик Клаузена работал в среднем по два и более часа ежедневно. Японская контрразведка знала о работе неизвестного радиста, но не обладала технической возможностью определить точное местонахождение передатчика, а дешифровальщики не могли прочитать посылаемые криптограммы Клаузена, которые составлялись на английском и немецком языках. Максимальную скрытность обеспечивала уникальная система шифрования, придуманная Зорге. Информация составлялась с использованием двадцатишестибуквенного алфавита. Метод был разработан на основе разнозначной замены, с существенным отличием от общепринятых подходов. Для перешифровки применялась книжная гамма, что являлось ключевым элементом. К тому же книга-ключ отличалась особой оригинальностью, что вкупе с нетипичным формированием таблицы разнозначной замены делало взлом шифра практически невозможным.