Онлайн книга «Иранская турбулентность»
|
Фардина отдали деду с бабушкой в младенчестве. Сейчас он испытал только жалость к родителям, погибшим в чужой стране, не успевшим попрощаться ни с кем из близких, не видевшим, как вырос их сын, появился на свет внук. И своей ли смертью они умерли? — Этот человек, их сосед, рассказал, что они ночью попали в сильный дождь на машине и слетели в обрыв. Он ездил их опознавать, поскольку никто не знал их лучше него. — Не понимаю. Вы же проводили расследование. Искали концы. Неужели история с аварией никомуне была известна? Где в те годы находился этот свидетель? — Сразу после их похорон уехал работать в Бразилию. А другие соседи ни о чем не знали. — Не может быть, чтобы они ничего не слышали! Алексеев развел руками. — Они похоронены на кладбище в Каракасе. Это Южное муниципальное кладбище рядом с вещевым рынком. Район бандитский. Впрочем, в большинстве районов Каракаса такая петрушка. Там и нищие, бездомные гужуются. Нашего человека, который отыскал могилу, там ограбили, он чуть не остался на кладбище сам в качестве постояльца. Прости… Неуместная шутка. Но это я к тому, что туда ездить рискованно. Тем более за тобой наблюдают, — Алексеев набросал на листке бумаги какую-то схему. — Но ты же все равно захочешь побывать. Только не расстраивайся. Могила здорово разворована. — Что там брать? — изумился Фардин. Но Алексеев только пожал плечами. — И кроме того, их похоронили как католиков. Увидишь там расколотый крест. Фардин свернул листок со схемой и сунул поглубже в карман. * * * Высокий потолок спальни укреплялся балками, мощными, окрашенными белоснежной краской. Казалось, что лежишь на дне трюма старого парусного корабля. Блики от бассейна за окном попадали на потолок, усиливая сходство с парусником. Смущало, что в трюме оказалась шикарная огромная кровать с коричневым шелковым бельем, а под потолком вращался вентилятор с полированными деревянными лопастями, с пультом управления, вмонтированным в спинку кровати. За окном шуршала пальма, как костяной китайский веер. Такой был у бабушки Фардина еще в Баку. Она доставала его из шелкового чехла только когда шла в театр. К вееру еще прилагалось темно-синее платье из бархата, чуть попорченное молью на груди. Дефект маскировался брошью. Жили Фирузы очень небогато. Никто не знал о наградах деда, о его нелегальной работе в Иране. Это сыграло злую шутку с Фардином, когда известие о гибели деда вынудило его вылететь в Баку. Ему не могли помочь из опасения засветить его принадлежность к нелегальной разведке (в тот момент Фардину уже присвоили звание лейтенант). Он не сразу отыскал деда в морге одной из городских больниц, с трудом опознал. Организация похорон — все это легло на плечи юноши, убитого горем и потерянного. Когда Фардин покупал для деда одежду для похорон, он крепко задумался,правильно ли выбрал профессию. Хочет ли он вот так же умереть безвестным, спрятав ордена и медали в коробку из-под обуви? Правда, коробка эта лежала в небольшом сейфе… — Ты такой отрешенный, словно обдумываешь научное открытие, — Симин зашла бесшумно босиком в длинной, до щиколоток, абайе [Абайя (араб.) — традиционное женское платье], шелковой небесно-голубой. Также неожиданно, как сейчас, она объявилась в Каракасе. Вернее, сначала возникло ее послание на электронной почте Фардина… |