Книга Украденное братство, страница 43 – Павел Гнесюк

Нарушая все правила дорожного движения, Андрей, поддавшись внезапному порыву, резко развернулся и кинулся вдогонку, сердце его бешено колотилось. Он въехал на территорию кооператива, утопая колесами в грязи, и сразу же, в свете своих фар, увидел тот самый автомобиль — темно-синий, с ржавыми подкрылками, Suzuki Escudo. На его грязных дверях была нарисована кривая, но яркая и размашистая надписьбелой краской: «За русский мир!». Машина стояла, словно притаившись, возле двух глухих, наглухо запертых гаражных боксов, сложенных из силикатного кирпича.

Андрей, заглушив двигатель, вышел из машины. Кругом царила гробовая, зловещая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в разбитых водосточных трубах. Он подошел к первому гаражу, потом ко второму, с силой дергал ручки покореженных калиток, с размаху стучал кулаком по облупленным, ржавым воротам, с которых сыпалась бурая окалина.

— Эй! Откройте! Там есть кто-нибудь?! — Кричал он, и его голос гулко отражался от глухих стен, теряясь в пустоте.

Раздосадованный и злой на собственную глупость, он уже развернулся, чтобы уйти обратно к своей машине, как вдруг, откуда ни возьмись, сзади на него набросилось несколько теней. На голову, с противным запахом старой пыли, затхлости и цемента, грубо натянули плотный мешок, и тут же последовал тяжелый, оглушающий удар чем-то твердым по затылку, который мгновенно погрузил его в черную, бездонную пустоту.

Очнулся он от резкой, раскалывающей голову боли и слепящего, нестерпимого света нескольких люминесцентных ламп, мерцавших под самым потолком. Он лежал на холодном, пыльном бетонном полу большого, практически пустого гаража, пропахшего машинным маслом и плесенью. Его руки были грубо связаны за спиной. По периметру, на ящиках из-под снарядов и самодельных деревянных лавках, сидели мужчины — человек десять-двенадцать, самых разных возрастов, от двадцатилетних парней до суровых, видавших виды мужчин за пятьдесят. Все они молча, с одинаково подозрительными и жесткими лицами, смотрели на него, словно на диковинного зверя.

— Ну, рассказывай, бандеровская мразь. — Зло, с неподдельной, животной ненавистью произнес высокий, костистый мужчина лет пятидесяти с проседью в короткой, щетинистой бороде. — Чего тут вынюхивал, а? Какую информацию выяснял и кому ее собрался передавать, предатель?

Я не нацист, вы с ума сошли! — Хрипло, срываясь на крик, прокричал Андрей, тщетно пытаясь приподняться на локтях, но веревки впивались в запястья.

— А то, конечно, мы тебе поверим! — С лавки вскочил молодой, коренастый парень с взлохмаченными темными, почти черными волосами и горящими фанатичным огнем глазами. — Братан твой любимый, Микола, тоже, значит, не бандеровец, так запростодослужился до самого что ни на есть командира целого карательного батальона! — Парень, разъяренный, с искаженным лицом, уже занес ногу, чтобы пнуть лежащего, а другой его товарищ, стоявший рядом, поднял с пола тяжелую ржавую монтировку.

— Стоять на месте! Не смейте! — Раздался резкий, как удар кнута, окрик из самого темного угла гаража.

Оттуда, отделившись от тени, вышел еще один мужчина, постарше, лет шестидесяти, с лицом, изборожденным глубокими морщинами, но с пронзительными, светлыми и невероятно спокойными глазами. Его называли Максимыч. Он был невысок, но в его осанке, в его взгляде чувствовалась такая стальная, негнущаяся сила и авторитет, что все сразу же замолчали.