Книга Украденное братство, страница 44 – Павел Гнесюк

— У нас здесь другие методы работы. — Тихо, но очень весомо сказал он, обводя взглядом присутствующих. — Без вот этого самодурства и скотства. — Он медленно повернулся к Андрею. — Говори сразу все, что тебе известно. Про тайные схроны с оружием, про точный состав и нумерацию их батальонов. Где они сейчас дислоцируются, кого именно они готовят для будущей зачистки Донецка.

Андрей, все еще лежа на холодном полу, с болью во всем теле, наконец со всей ясностью понял, что шутки здесь плохи, и его жизнь сейчас висит буквально на волоске. И он, собрав остатки сил, начал говорить. Но не про оружие, не про дислокацию частей — он стал, сбивчиво и торопливо, рассказывать им про ту самую, страшную ссору. Про то, что случилось несколько дней назад в доме его родителей. Про родного брата-фанатика, про его ожесточенные, полные ненависти выкрики, про ту пропасть, которая за один вечер разделила когда-то дружную семью навсегда.

— Да кто же тебе, плесень, поверит после этого! — Снова выкрикнул седой бородач, плюнув на пол. — Может, ты сам только вчера вернулся из-под самого Киева, из тренировочного лагеря своего братца!

— Юлька! — Андрей выдохнул, его словно молнией осенило, в его голосе прозвучала слабая надежда. — Моя племянница, дочь брата Юлька же все снимала! Зафиксировала для своих подписчиков подлую выходку моего брата Николая в доме отца, нашу ужасную ссору… У нее же свой канал в интернете довольно популярный, себя она блогером считает.

В глазах Максимыча, внимательно слушавшего его, мелькнул быстрый, живой интерес. Он молча кивнул одному из молодых парней, тому самому, что минутуназад хотел его избить. Тот, нехотя, достал из походной сумки современный ноутбук, подключился к мобильному интернету через модем и через несколько минут напряженного поиска нашел-таки тот самый, яркий, крикливый канал Юли. Девушка нарезала тот тяжёлый разговор на несколько фрагментов, какие опубликовала по отдельности. Началось всё с застолья и накрытого стола разной едой и напитками, а потом — ссора, яростные, перекошенные злобой лица, громкие крики Николая, его уход, хлопнувшая дверь.

Мужчины, позабыв про Андрея, столпились у небольшого экрана, вслушиваясь в каждое слово, в каждый звук, вглядываясь в каждую деталь записи.

— Да разве вот этому можно верить в наше-то время? — Усомнился кто-то из стоящих позади.

— Могли же и подделать все это! Снять постановку, монтаж сделать! — Предположил пожилой мужчина в рабочей спецовке.

Максимыч резко цыкнул, заставив всех моментально замолчать. Он сам внимательно, не отрываясь, смотрел на экран, вглядывался в лица, в мельчайшие движения, в дрожь в руках отца.

Нет! — Наконец произнес он медленно и очень весомо, обводя всех своим пронзительным взглядом. — Это невозможно подделать. Видите, как их отец держит себя? Обратите внимание, как он смотрит на старшего сына? Как у него от бессилия и горя руки трясутся? Такое сыграть не под силу никакому актеру. Похоже, этому Андрею можно верить. Он говорит правду.

Атмосфера в гараже мгновенно, словно по мановению волшебной палочки, переменилась. Мужчины стали вскакивать со своих мест, их лица просветлели, они начали что-то оживленно, даже радостно обсуждать, хлопать друг друга по могучим плечам, обмениваться короткими, одобрительными репликами. Кто-то из молодых, тот самый, что работал с ноутбуком, подошел к Андрею, молча помог ему подняться на ноги и ловко развязал веревки, впившиеся в его запястья.