Книга Украденное братство, страница 40 – Павел Гнесюк

Его авторитет, подкрепленный суровой справедливостью и явным, растущим мастерством, медленно, но верно креп. Бойцы, сначала смотревшие на «какого-то автомеханика» с недоверием, начали слушаться беспрекословно.

Один из таких вечеров, после изнурительных учений, Микола провел в своем кабинете — бывшей комнате вожатого, с выцветшими от времени обоями с пионерской символикой, поверх которых были наспех приклеены тактические схемы и карты. В дверь постучали. Вошел Богдан. Он был в своей обычной, безупречной гражданской одежде — темные джинсы, дорогая куртка. Он выглядел как успешный бизнесмен, заглянувший на стройплощадку.

— Как прогресс, Микола? — Спросил он, удобно устраиваясь на стуле напротив.

— Движемся! — Отозвался Микола, откладывая план занятий. — С техникой у большинства проблемы. Слишком много «зеленых», но костяк есть. Человек двадцать — уже более-менее. Остальные… в процессе.

— Времени мало. — Напомнил Богдан. — Ситуация в Крыму накаляется. Москва ведет себя все наглее. Наши источники говорят, что они готовят какую-то масштабную провокацию. Нам нужны готовые подразделения — мобильные и боеспособные.

— Я понимаю, но бросить людей в бой неподготовленными — значит их убить. — Всплеснул руками командир батальона. — Нам бы натовских инструкторов и Западной современной техники.

Про инструкторов уже позаботились без твоего совета, прибудут на следующей неделе. — Холодно улыбнулся Богдан. — С техникой сложнее. Деньги на содержание поступают? Все довольны?»

— Поступают. Пока все в порядке. — Микола не стал упоминать,что часть денег он тратил на дополнительное питание для своих людей и на мелкий ремонт старой, почти убитой техники. Он чувствовал за них ответственность.

— Есть еще вопрос, Богдан. Идеология… Многие из моих парней пришли сюда не из-за политики. Они пришли за деньгами, за оружием, за адреналином. Как с этим быть?

Идеология для нас чрезвычайно важна. Книжки умные дам, так что с этим должен ты, Микола, их командир, справиться. Ты должен быть для бойцов не только начальником, но и проповедником. Чтобы мозги, как следует прокачать, пришлю психолога. Пока объясняй, кто их настоящий враг. — Богдан внимательно посмотрел на него. — Расскажи своим бойцам о многовековом гнете Москвы и о голодоморе. О том, как они душили нашу культуру, наш язык. Преврати их злость и энергию в ненависть к правильной цели. Ненависть — отличный катализатор, так ты сможешь сжечь страх в парнях.

Микола кивнул, ведь он сам прошел через это. Его собственная, зреющая ненависть к «москалям» была тем топливом, которое позволяло ему забыть о моральных терзаниях, о страхе жены, о неуправляемом теперь бизнесе. Спустя несколько дней, ближе к ночи, когда лагерь затихал, Микола собрал своих бойцов не на плацу, а в самой большой казарме. Он стоял перед ними, не строя их, а позволив рассредоточиться по койкам и табуреткам. Лица, освещенные тусклым светом голых лампочек, смотрели на него с ожиданием.

— Бойцы! — Начал он, и его голос, привыкший командовать, звучал теперь иначе — более доверительно, почти по-отечески. — Вы все здесь по разным причинам. Кто-то за зелёным долларом, кто-то за приключениями. Я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Деньги и адреналин — это хорошо, но этого мало. Этого не хватит, когда будет по-настоящему страшно и когда придется смотреть в лицо смерти.