Книга Украденное братство, страница 118 – Павел Гнесюк

— Привет, Андрей! — Майор хлопнул его по плечу, на котором капли дождя блестели в свете тусклой лампы. — Подлечили там твоего Егорку, того, что о колючку порвал?

— Виделись только что, Никита Семёнович! — Кивнул Молот, и в его глазах мелькнуло облегчение. — Егорку-то подлатали, спасибо тебе за направление, теперь всё в порядке, руку ему как следует обработали и перевязали.

Майор уже сделал шаг, чтобы пройти дальше по своим неотложным делам, но Андрей неожиданно остановил его вопросом, произнесённым с ноткой странного любопытства:

— Я слышал, Жаркий тебе сегодня какую-то девчонку-блогера притащил, прямо из-под самого Часового Яра. — Андрей ждал ответа от майора.

— Навязал мне обузу, а я же, как ты знаешь, воспитательной работой с заблудшими душами не занимаюсь, — Хохотнул майор, но смех его был коротким и сухим. — Поговорил я с этой девочкой, накормил её досыта горячей кашей и спать уложил. Умаялась девка, совсем выдохлась, сейчас отдыхает. А вот куда теперь эту Юльку девать, куда пристраивать, ума не приложу, не в плен же её определять, она же, по сути, дитя несмышлёное.

Услышав имя, Андрей нахмурился, как будто получил лёгкий удар под дых, всё его тело как-то незаметно, но резко подобралось, и он, глядя прямо в глаза майору.

— Ты, Никита Семёнович, говоришь, девчонку Юлькой зовут? — Попросил Андрей с нехарактерной для него напряжённостью.

— А тебе она, Андрей, зачем? Смотрю, ты аж весь встрепенулся, будто родную увидел. — Майор с любопытством посмотрел на него и хмыкнул. — Рассказываю: девчонка сама по себе сопливая, наслушалась в своих пабликах хохляцкой бредни и решила из модного блогера в народного военного репортёра в одночасье превратиться, а может, и не сама решила, может, кто-то надоумил.

— А отец её, случайно, не комбат, не командир того самого батальона «Волчий клык»? — Андрей, не отрывая взгляда, напирал, и в его голосе зазвучала тревога.

— Ты откуда знаешь? — Майор аж опешил от этого неожиданного вопроса, егоброви поползли вверх. — А, понял, — он отмахнулся, — тебе, наверное, об этой девчонке Жаркий по рации проболтался, у него язык без костей.

— С группой Жаркого я сегодня не пересекался и по рации не общался. — Андрей покачал головой, его лицо выражало глубокое раздумье и некую внутреннюю борьбу. — Похоже, Никита Семёнович, выходит, что эта самая Юлька — моя родная племянница, дочь моего старшего брата.

Майор развернулся к нему всем корпусом, на мгновение даже посмотрел по сторонам, допуская, что кто-то из штабных остряков сейчас выйдет из тени и начнёт смеяться над этой нелепой ситуацией, но, видя абсолютно спокойное и серьёзное, с особым, сосредоточенным выражением лицо Андрея. — Надо же, до чего странные и непредсказуемые зигзаги нам порой судьба подкидывает. — Майор только развёл руками, словно отмахиваясь от невидимой паутины. — Это же получается, вы с её отцом, с Миколой, два родных брата, а теперь вы по разные стороны фронта, по разные стороны этой чудовищной мясорубки стоите.

— Мы ещё до войны, на последней встрече родителей, крупно поссорились, и Микола тогда такой скандал устроил, орал как одержимый, как сумасшедший, про «родную Украину», про то, что мы, «гады-москали», его землю забрать хотим… — Андрей поморщился, будто от горькой пилюли, а потом, собравшись с духом, решился рассказать. — А ведь росли вместе, в одну школу ходили. Вот ты, Никита Семёнович, и старше меня по званию, и в разных контрразведывательных акциях силён, скажи мне, как можно вообще взрослому, вроде бы умному человеку, вот этой чернухой, этой ядовитой пропагандой мозги настолько промыть, что он потом уже ничего другого, никаких доводов рассудка, не воспринимает, будто зомбированный.