Книга Цепная реакция, страница 26 – Дмитрий Поляков-Катин

Коулмен поднес ладонь к виску, повернулся и молча направился к своей машине.

Первым же выстрелом немецкая пушка «разула» один «шерман» — правая гусеница металлической лентой размоталась с катков и легла на землю. Танк начал разворачиваться на месте, подставив противнику левый борт. Второй снаряд немецких артиллеристов влепился ему в бок и опрокинул — «шерман» полыхнул и загорелся.

Остальные три танка на предельной скорости неслись по заснеженному плато, пересеченному рваными линиями недостроенных траншей, безостановочно паля по позициям противника. Несмотря на поднявшуюся метель, немцам удалось кумулятивным снарядом прошить броню еще одного «шермана», спровоцировав мощный взрыв боезапаса, отчего подхваченная огненным вихрем башня отлетела в сторону. В ту же минуту танк Росса резко затормозил, не спеша, словно не замечая возле себя разрывов, навел орудие и дал залп. Стоявшая на возвышенности немецкая пушка подскочила на столбе земли пополам с пламенем и завалилась набок; всю позицию затянуло черным дымом.

Вместе с пехотой и тремя своими сотрудниками Паш мчался на бронетранспортере М3, то и дело подгоняя водителя. От методичного уханья «базуки» и треска «браунингов» закладывало уши, так что Паш уже не слышал своего голоса. Где-то рядом оглушительно рвануло, М3 сильно тряхнуло. «Еще один танк на- крыли!» — крикнул пулеметчик со стороны водителя. Третий «шерман» получил снаряд в лоб, полыхнул и мертво стал.

Оставшаяся у немцев единственная пушка казалась неуязвимой, она ритмично била и била, невзирая на вздымающиеся вокруг фонтаны от снарядов и пуль крупнокалиберных пулеметов. На подступах к ней вырвавшийся вперед второй бронетранспортер угодил под близкий удар мощной взрывной волны; он накренился, парусекунд балансировал и грузно завалился на бок. За исключением водителя и пулеметчика, никто не пострадал. Пехотинцы резво повылезли из машины, рассредоточились и пошли на приступ.

Всё кончилось моментально. Не успели солдаты вступить в рукопашную схватку, как снаряд «шермана» разорвался позади орудия, уничтожив весь расчет…

В город вошел один американский танк с пехотой на броне и растерянно замер посреди площади в окружении словно со- шедших с рождественских открыток церкви, гостиницы и ресторанчика «Флоссдорф», засыпаемых пушистыми хлопьями январского снега.

Моншау был пуст. Ни военных, ни обычных жителей, ни- кого. Мертвая тишина.

…Лаборатория профессора Вайцзеккера оказалась за- брошенной конурой; ее эвакуировали несколько месяцев назад, оттого никаких технических бумаг и научных находок, как и самого профессора, в Моншау обнаружить не удалось.

Разочарованный, злой на весь свет, Паш вышел из помещения бывшей лаборатории и, выбрасывая вперед короткие, мускулистые ноги, направился к бронетранспортеру, чтобы вернуться в Страсбург. В руке он сжимал тонкую папку с документами магистратуры, содержавшими ненужную информацию о размещении ученых в городской черте.

По дороге его остановили двое солдат. Третий придерживал за плечо белобрысого паренька лет пятнадцати в форме шуцмана, который старался вести себя с независимым видом — и только воспаленный румянец на мертвенно бледном лице вы- давал его страх.

—Чего вам? — хмуро спросил Паш.

—Дело в том, сэр, что лейтенант Коулмен утром отправил нас на поиски немецкого снайпера. Того, что застрелил нашего часового… — начал докладывать сержант.