Книга Калашников, страница 86 – Альберто Васкес-Фигероа

– Это динка.

– Динка? Да ладно! Ты уверен?

– Уверены бывают только грешники в аду, белый. Но эти трое могут быть либо динка, либо кокото.

– Я слышал, что динка никогда не покидают болотистые земли Судда.

– Я тоже.

– Тогда как они здесь?

– Откуда мне, черт возьми, знать?

Их замешательство было вполне оправданным. Динка – это небольшая ветвь древнейшей нилотской расы Судана. Их физическое сходство с кокото объяснялось тем, что обе группы всю жизнь проводили на плавучих островах из тростника, почти не ступая на твердую землю.

Кокото обитали в центре озера Чад, а динка – с доисторических времен в непроходимых болотах Судда. Это суровый регион, в котором четыре тысячи лет назад бесследно исчезли армии фараонов, поглощенные водами, лихорадками и беспощадными человекоедами-крокодилами.

Позднее, та же судьба постигла пять римских легионов и сотни британских солдат, следовавших по стопам древних египтян. Судд выполнял роль природного барьера, регулируя течение Белого Нила, чтобы его ежегодные разливы, совместно с паводками Голубого Нила, не приводили к катастрофам в низовьях.

В сезон дождей воды Голубого Нила, текущие с абиссинского нагорья, затопляли Египет, принося богатый ил, который делал почву чрезвычайно плодородной. В то же время, болотистый барьер Судда предотвращал слияние его потоков с паводками озера Виктория, из которого берет начало Белый Нил, и таким образом спасал земли от разрушительных наводнений.

Когда уровень воды в Белом Ниле поднимался, его берега отрывали огромные массы растительности, которые дрейфовали, образуя гигантские плавучие острова, закупоривавшие русло реки. В результате формировалось одно из самых обширных и мелководных озер планеты.

Судд по-прежнему оставался одним из последних затерянных уголков Земли – царством кувшинок, лилий и «нильской капусты». Иногда эти растения разрастались в такой плотный ковер, что по нему можно было ходить, несмотря на то, что под ним была лишь вода.

Из-за испарений огромных масс водной растительности и невыносимой жары, доходившей до пятидесяти градусов, к полудню местность окутывал густой туман, а влажность достигала почти ста процентов.

Как и утверждал Роман Баланегра, было хорошо известно, что динка редко покидали свои земли. Они чувствовали себя в безопасности, плавая на своих плотах и скрываясь за стенами из тростника, превращающими болото в смертельный лабиринт. Никто, кроме них, не мог выжить в такой среде, к которой они адаптировались на протяжении сотен поколений.

До сих пор ни один человек, не родившийся в Судде, не смог пересечь его полностью. Лишь немногие могли похвастаться тем, что встречались с его призрачными, изможденными жителями.

Увидеть троих из них здесь, за двести километров от их болот и густых джунглей, было настолько неожиданно, что и охотник, и его следопыт были ошеломлены.

– И что теперь? – пробормотал последний. – И не говори мне, что надо ждать! Я уже закипаю от бездействия.

– Они тоже ничего не делают.

Действительно, пятеро мужчин просто присели в тени деревьев, в тридцати метрах от сгоревшей хижины, словно ожидая, пока последний дым исчезнет сквозь трещины в пальмовом крыше.

Неожиданно Газа Магале поднялся на ноги, положил на землю винтовку и Калашников, который отобрал у парня, называвшего себя Иисусом-Янсоком, и сказал: