Книга Калашников, страница 45 – Альберто Васкес-Фигероа

Роман Баланегра это знал, и именно поэтому он попросил следопыта подождать как минимум час, прежде чем выйти из леса и попытаться отвлечь внимание возможного засадного отряда.

Расчет по времени оказался верным, но не таковым оказался расчет погоды – грозовые облака разразились раньше, чем он предполагал. В результате, когда он достиг зарослей, он промок насквозь, словно побывав под водопадами озера Виктория.

К счастью, шум его шагов теперь заглушался гулкими ударами тяжелых капель дождя, с силой обрушивавшихся на тростник. Время от времени они заставляли стебли дрожать, извлекая из них странные звуки, и ему даже казалось, будто он входит в огромный магический музыкальный инструмент. Несмотря на это, он двигался вперед с бесконечным терпением, понимая, что в любую секунду может столкнуться с неприятным сюрпризом.

Он раздвигал стебли и длинные, острые, режущие листья почти по одному, не проходя и метра, не убедившись в отсутствии опасности. Оружие было наготове, палец на спусковом крючке, готовый выстрелить в долю секунды, как он уже делал десятки раз, когда за зеленой завесой скрывался не человек весом семьдесят-восемьдесят килограммов, а трехтонный слон.

Однако напряжение было тем же, ведь разница в весе и размерах компенсировалась тем фактом, что человек мог обладать «Калашниковым», способным обрушить на него шквал пуль прежде, чем он осознает происходящее.

Его Holland&Holland 500 был, без сомнения, лучшим оружием для охоты на слонов в густых джунглях. Но АК-47, в свою очередь, был идеальным оружием для убийства человека в тех же условиях, сколько бы у него ни было крупнокалиберных экспресс-винтовок.

Если у него было два мощных патрона в стволах, то его враг имел тридцать в магазине и, скорее всего, был готов выпустить их за секунды.

Единственной возможностью уравнять шансы, как и тысячи раз в истории, оставался фактор внезапности.

Внезапно наступила тишина. Как будто дирижер этой грандиозной симфонии ветра, грома и дождя резко взмахнул своей палочкой, заставив инструменты замереть.

Он замер на месте, с поднятой ногой, уперев оружие в толстый стебель бамбука, прислушиваясь.

Но услышал он не звук, а запах – резкий, чужеродный. Запах, который не принадлежал этой части джунглей, которые Роман Баланегра знал так хорошо.

Как и было задумано, ветер дул в его сторону, и, хотя он чувствовал запах отчетливо, ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять: в воздухе пахло мокрой кожей, ремнями или тяжелыми ботинками, пропитанными пропиткой для защиты от влаги.

Профессиональные охотники, привыкшие к болотистым лесам, где приходилось постоянно переходить через ручьи и мелкие лагуны, не носили кожаную обувь – она сохла слишком долго и превращалась в мучение. Они предпочитали тканевые ботинки с резиновой подошвой, которые после первого намокания обтягивали ногу, как перчатка, и сохли гораздо быстрее.

Но военные, даже африканские, часто получали кожаные ботинки – они были удобнее и надежнее для многодневных переходов по сухой местности, но в болотах становились настоящей проблемой.

Значит, тот, чьи сапоги так смердели мокрой кожей, был солдатом.

Солдатом Армии Сопротивления Господа.

Но солдатом.

Начальник снабжения этой проклятой армии убийц, несомненно, был религиозным фанатиком.