Книга Калашников, страница 34 – Альберто Васкес-Фигероа

Она взяла его за руки и почувствовала, что они влажные, холодные и такие скользкие, что лишь едва заметная дрожь отличала их от рук покойника.

Она искала отца по ту сторону этого бесстрастного лица, в этих потухших глазах – и не находила его.

– Марио рассказал мне все… – наконец прошептала она, не отводя взгляда. – И у меня даже мысли нет тебя осуждать, потому что я не имею на это права. У тебя были свои причины поступать так, как ты поступал, и если самой важной причиной были мы, то я могу лишь поблагодарить тебя за заботу.

Она нежно погладила его запястья, глубоко вдохнула и не сделала ни малейшей паузы, чтобы не позволить эмоциям захлестнуть того, кому уже больше ничего не оставалось, кроме эмоций.

– Теперь пришло время оплатить свой долг… – добавила она. – Возможно, я никогда не узнаю, был ли ты доволен тем, что делал, и не знаю, смогу ли я смириться с тем, что мне предстоит сделать. Но это мой долг. Вы привели меня в этот мир, дали мне много любви, подарили мне чудесную жизнь, и я признаю, что должна за это заплатить…

Было трудно сказать, выражало ли лицо Жюля Канака удивление, ужас, непонимание или он просто пытался медленно осмыслить смысл только что услышанных слов.

Спустя время, которое показалось его дочери бесконечным, он несколько раз покачал головой и с трудом пробормотал:

– Нет! Только не это…

– Почему нет? – спросила Орхидея.

Она не получила ответа, только тот же отрицательный жест.

Девушка, взявшая паузу для размышления, протянула руку, поправила халат своего отца, пригладила волосы, упавшие ему на ухо, и, наконец, заговорила, не отводя от него глаз, словно надеясь, что он скорее сможет прочитать её слова по губам, чем услышать их.

– Если я этого не сделаю, мама и ты окажетесь в приюте, а я – на кладбище, потому что, клянусь, я скорее повешусь на дубе в саду, чем покину спокойствие Л’Армонии и столкнусь с вонючим и шумным миром за её пределами… – Она сделала паузу, снова нежно погладила его руки и, наконец, подчеркнула каждое слово: – Ты не имеешь права приучить меня к такой жизни, а затем требовать, чтобы я отказалась от неё, потому что считаешь, что я не способна на такие же жертвы, какие тебе пришлось принести.

Ответ дался с большим трудом.

– Н-н-н-н… нет!

– Да, папа… – настаивала она. – Я собираюсь выяснить, что означают все эти номера в твоей записной книжке, кому они принадлежат и кто те поставщики и покупатели, которых ты называешь Будда, Тарзан, Карл Великий или что-то в этом роде…

Жюль Канак лишь поднял указательный палец до уровня шеи дочери и резко провёл им из стороны в сторону.

– Что ты хочешь этим сказать? – спокойно спросила она. – Что меня зарежут? Не говори глупостей! Ты занимался этим бизнесом больше тридцати лет, и никто даже пальцем тебя не тронул. Однако в такую ситуацию тебя загнал мошенник-банкир, а значит, тебе стоит признать, что убийцы в этом мире – не террористы и не партизаны, а менеджеры в пиджаках и галстуках.

Она выдержала паузу, давая ему время осознать её слова, а затем продолжила тем же спокойным тоном, каким взрослые убеждают ребёнка выпить горькое лекарство:

– Я пыталась договориться с директором банка о вариантах, которые позволили бы нам сохранить дом, но, несмотря на миллионы, которые ты вложил в этот филиал за все эти годы, я поняла, что он нам не поможет. Мне сказали, что ведутся переговоры о продаже дома компании Fashion-Look, которая собирается открыть здесь штаб-квартиру своего косметического подразделения. Так что, если мне придётся иметь дело с негодяями, я предпочту таких, которые приносят прибыль.