Книга Необратимость, страница 37 – Владимир Моргунов

— И она согласилась?

— Я ей прозрачно намекнула, что это в ее же интересах.

Галина Ермакова появилась точно в назначенное время.

Евгений Павлович был прав, оценивая состояние Ермаковой — на безутешную вдову она ну ни капельки не похожа.

Я не стала ходить вокругда около.

— Галина Дмитриевна, а ведь вы не слишком опечалены гибелью своего мужа.

— Совсем не опечалена, — она посмотрела на меня с вызовом. — Наш брак трещал по швам, я собиралась подавать заявление на развод.

— Ермаков знал об этом?

— Конечно, знал.

— И каким было его отношение к разводу?

— Он угрожал оставить меня без ничего. Но меня это нисколько не пугало. У меня все же кое-что осталось бы за душой.

— Например?

— Например, четырехкомнатная квартира моих родителей в центре города. Когда-то Ермаков пришел в эту квартиру, как принято выражаться, в приймы. Лейтенантик с переразвитыми хватательными инстинктами. Я в который уж раз убеждаюсь в истинности высказывания: дай человеку немного поголодать в детстве, и позже для него не будет существовать вещей, через которые он не сможет переступить.

— Он сделал служебную карьеру благодаря вашему отцу?

— Конечно. Ермаков начал воровать с первых дней службы. Отец не то чтобы покрывал его, но, скажем так, закрывал глаза. Ермаков же для семьи ведь старался — во всяком случае, он сам так объяснял. Но в первую очередь он для себя, любимого, старался.

— В чем же это выражалось?

— В дорогих костюмах, дорогих одеколонах, дорогих сигаретах, дорогих любовницах.

— Любовницах? Ермаков давно вам изменял?

— Уже в первые годы после нашей свадьбы. Он, правда, осторожничал какое-то время, а когда отца в две тысячи третьем отправили на пенсию, Ермаков уже не считал нужным слишком скрывать свои измены.

— Не понимаю. Как же вы жили с ним эти годы?

— Как и все живут. Он хорошо зарабатывал. Семь лет назад уволился из армии, ушел в бизнес. Три года назад построил большой дом. К тому же я в последние два года живу с другим человеком, — Ермакова опять посмотрела на меня. И во взгляде ее читалось: «Ну, вот такая я. Есть в чем упрекнуть меня?»

— Вы живете с Александром Баганцом?

— Ни минуты не сомневалась в том, что вы уже успели это узнать.

— Эсэмэс сообщение Баганцу «с ним пора кончать» вы как объясните?

— Ах, даже так? Надеюсь, у вас имеется разрешение на прослушивание — или как там у вас называется — моего телефона?

— Есть, — соврала я, будучи почти уверенной в том, что Ермакова не потребует тотчас же показать это разрешение.

Вообще я Ермакову жалею. Прожить с таким мерзавцемцелых восемнадцать лет — она или мазохистка, или?.. Нет, на мазохистку не похожа. Преподавательница лицея — пошла по стопам матери — не могла противостоять хваткому дельцу, своему мужу. А красиво жить хотелось. Сына выучить хотелось.

— Галина Дмитриевна, я не ошибусь, если предположу, что «с ним пора кончать» относится к вашему мужу?

— Не ошибетесь, — опять взгляд в упор. — Но ведь не думаете же вы, что я просила Сашу убить Ермакова?

— А что мне еще думать? Сообщение написано утром одиннадцатого сентября, а вечером Ермакова убили.

— А днем я сказала Ермакову, что ухожу от него.

Или она не врет, или слишком хорошо владеет собой.

* * *

— Вот, — Кряжев поставил ноутбук на стол перед Рындиным. — Видите, они сворачивают за угол.

Две серо-белесоватые размытые фигурки на мониторе — особенность ночной видеосъемки и ее воспроизведения — скрываются за углом.