Онлайн книга «Необратимость»
|
Я ходила в гости к девчонкам с завода, которые жили втроем в трехкомнатной квартире — мини-общежитие, о котором я мечтала. Которое мне наобещала Танька Баштовая. Душ и ванна — отрада для тела и души. В своей общаге я была лишена такого удовольствия — на весь этаж имелась всего одна душевая кабинка. С тремя «лейками», из которых часто текла только холодная вода. Вот и все «удобства» на тридцать человек. Но мои походы в гости к девчонкам вовсе не ограничивались мытьем в ванной. Надо было о чем-то говорить, пить с девчонками крепленое вино — водку я тогда на дух не переносила. Не самым приятнымв общении в девчонками была необходимость терпеть их гостей мужского пола. Как можно воспринимать типа, который первым делом идет в туалет, справляет там большую нужду, не стесняясь издавать сопутствующие акту звуки, а потом, открыв дверь туалета, смывает содержимое унитаза? Типа звали Ванькой, работал он на угольной шахте, чем очень гордился. — Я шахтер, — заявлял он в ответ на просьбы девчонок хотя бы не открывать дверь туалета при сливе воды из бачка. Естественно, Ванька ругался матом. Но девчонки не очень тяготились его обществом — он почти при каждом визите приносил пару бутылок вина и закуски. Ванька жил с девчонкой по имени Милена, раз в два или три дня забирая ее к себе домой. Жил Ванька в частном доме, неподалеку от многоэтажки, в которой поселились девчонки. * * * Рындин решил вызвать Верютина для допроса. Только допрос поручил Грачеву. Общаться с Верютиным Рындину было просто противно. Грачеву тоже не очень хотелось отставлять в сторону свою версию — что Ермакова убил Виталий Воронов. Хотя он в реальности этой версии уже стал сомневаться. К тому же двукратно прослушанная запись разговора Верютина с Никитиным еще больше поколебала его убеждение в виновности Воронова-старшего. Верютин в свои пятьдесят выглядел, как минимум, лет на пять старше. Двойной подбородок, выпирающее пузо, лысина, поросячьи глазки за стеклами дорогих очков — «это же надо так любить деньги». Грачев, конечно же, знал, что жена шефа ушла к Верютину. Поэтому понимал нежелание Рындина общаться с генеральным директором «Сигмы». — Я, собственно, не понимаю, зачем меня вызвали сюда? — Верютин изображал оскорбленное благородство. — А вы, как я понимаю, — Грачев сделал ударение на слове «понимаю», — больше привыкли общаться с сотрудниками ОБЭП? — Вы это о чем? — Верютин воинственно вскинул тугой подбородок. — Да хотя бы вот об этом, — Грачев выложил на стол смартфон и включил воспроизведение аудиозаписи. «— Я не могу заставить его вернуть тебе твои деньги». «— Почему не можешь? С твоей-то должностью? Надави на него!» — смартфон заговорил голосом Верютина. Верютин заметно напрягся. «— Не могу я на него надавить. За ним стоят мужики, у которых звезд на погонах больше, чем у меня». «— Ты кого имеешь в виду?» «— Да хотя бы моего начальника». «— Слушай, не смеши меня!» «— Ты не веришь в то, что Ермаков мог его перекупить у тебя? Зря. Тебе ли не знать, какой Ермаков наглый». «— Мразь он, да». «— Но не все потеряно». «— Это ты о чем?» «— Если Ермаков исчезнет, от слова «совсем», тебя это устроит?» «— Хм… Наверное. А кто сможет это обеспечить?» «— Тебя это не должно волновать. Твое дело заплатить». «— Сколько?». Пауза в несколько секунд. |