Книга Белая ложь, страница 78 – Данил Харченко

Рони отвернулась, прижимая ладонь к лицу. Глаза наполнились слезами, дыхание сбилось.

Зал совсем стих. Где-то за кулисами хлопнула дверь, в коридоре погас свет. Только тусклые лампы над сценой ещё мерцали, отражаясь в полу, и слабое эхо последней песни висело в воздухе.

Вероника вытерла глаза, пытаясь выровнять дыхание.

— Концерт закончился, — сказала она глухо. — Всё кончилось.

Одри кивнула.

— Да. Но мы всё равно должны идти дальше. Ради неё.

Они стояли посреди опустевшего зала, где ещё пахло пылью и раскалённым металлом прожекторов. Снаружи ветер стучал в окна, и этот стук звучал почти как шаги.

Лора подняла взгляд на сцену, где недавно играла музыка, и шепнула:

— Она бы хотела, чтобы мы не сдавались.

Прошла целая неделя, но о Джинни, Миллере и остальных по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Кампус «Хиллкреста» жил привычной жизнью: студенты переходили из лекционного зала в лаборатории, кто-то спешил на занятия по литературе, кто-то обсуждал последние новости на ступенях «Брайер-Холла». Казалось, что всё идёт своим чередом, но в воздухе висела тревога, которая отрезала ощущение полной безопасности.

На каждом углу появлялись листовки с фотографией Джинни Мор и надписью: «Пропала без вести. Любая информация важна». Девочки останавливались, читали текст, всматриваясь в знакомое лицо, и сердце сжималось от неизвестности. Каждый взгляд на эти листовки возвращал к мысли о ритуале, о том, что произошло ночью красной луны.

— Неделя прошла… — тихо сказала Одри, глядя на двери учебных корпусов. — Ни звонка, ни письма… Ничего.

Вероника только кивнула. Её плечи были напряжены, а взгляд метался по коридору, будто пытаясь угадать, кто может стоять за углом.

— Миллер тоже исчез… — пробормотала Лора, её голос дрожал. — Кто знает, куда он мог уехать… говорят, будто в командировку, но никто точно не знает.

Шепот студентов напоминал фоновый шум, но ни один из них не осмеливался сказать что-то определённое о том, что случилось с Джинни. Девочки шли по знакомым коридорам, проходили мимо лекционных аудиторий и столовой, и всё вокруг было привычным и живым, но тревожным.

— Листок за листком… — сказала Одри, смотря на очередную листовку. — Всё повторяется, как с Клэр…

* * *

Девочки шли по снежной тропинке, возвращаясь из мастерской, еловые ветки царапали лицо, ноги вязли в мокром снегу.

— Знаете… — начала Вероника, отодвигая ветку с лица. — Я получила приглашение на прослушивание в Лос-Анджелес. Через неделю надо быть там.

Лора подняла взгляд, снимая с головы серую ушанку.

— Серьёзно?

— Да, — кивнула Вероника. — Но как-то странно. Я имею в виду… Джинни же всё ещё не нашли. Как я могу просто уехать?

— Едь, — сказала Одри. — Уезжай, правда! Нам всем лучше отсюда уехать. Не думаю, что мы найдём Джинни. Клэр тоже была убита в день обряда, а правда о ней всплыла только через год. Кто знает, что ждёт Джинни?

— Да брось… — Лора сжала плечи, тяжело вздохнув. — Мне всё равно кажется, что она может быть где-то жива. Может, она скрывается.

— Может, — кивнула Вероника.

Одри шла молча, устало поднимая воротник пальто. На щеках холод щипал кожу, а дыхание превращалось в белый пар. Скептицизм уже не был защитой — он стал привычным состоянием. В глубине души она понимала: если бы Джинни была жива, она бы дала о себе знать. Джиневра всегда находила способ, всегда всё контролировала. Но с тех пор, как её видели у лесного пруда, — ни одной записки, ни звонка, ни следа.