Книга Белая ложь, страница 16 – Данил Харченко

Она отвела взгляд, дёрнула плечом.

— Я… просто… — голос дрогнул. — Подумала о Клэр.

В зале повисла тишина.

— Точно, вы же подруги… — пробормотал Карл, уставившись в пол. — Когда я нашёл ту повязку, у меня чуть сердце не остановилось.

Вероника молча положила гитару на футляр, что стоял рядом с аппаратурой. Джексон подошёл сзади и мягко коснулся её плеч, как будто хотел утешить. Но она дёрнулась, сбросив его руки, и быстрым шагом направилась за кулисы. Там, в тени, где не слышно было ни репетиций, ни слов сочувствия, Рони чувствовала себя в безопасности.

Позади раздался шелест — Ванесса что-то быстро прошептала Карлу.

За кулисами пахло пылью, краской и чуть-чуть сигаретами — здесь, у складированных декораций для будущей постановки «Ромео и Джульетты», Вероника знала каждый угол. Театральные костюмы висели на рельсах — роскошные бархатные плащи, старинные корсеты, воротники из фатина. На полу — свернутые ковры, ящики с реквизитом, деревянные мечи, сломанный веер и коробка с ненадёжной надписью «не трогать».

В углу стоял старый стул с облупившейся краской. Вероника часто приходила сюда — с сигаретой или без, когда не выдерживала давления. Когда нужно было быть одной. Точнее, не быть среди остальных.

Даже тут, в глубине закулисья, будто ощущался знакомый аромат — духи Poison. Клэр всегда пользовалась ими. Этот запах въелся в воздух «Хиллкреста» так же глубоко, как древесный лак в паркет элитных классов.

Она опустилась на корточки, прижалась спиной к ящику и замерла. В голове возникло то самое воспоминание — будто из вчерашнего дня, хотя с тех пор прошло чуть больше года.

Полтора года назад.

Слёзы текли по щекам, и Вероника не пыталась их остановить. Сначала ей казалось, что она одна. Потом услышала шорох ткани, чуть слышный — но Рони знала: это бархатный занавес. Кто-то прошёл. Тихо, уверенно. Потом — голос, знакомый до мурашек:

— Всё в порядке?

Клэр.

— К-как ты меня нашла? — Рони резко вскинула голову, вытерла щеку рукавом и отвернулась.

— Видела, как ты сюда побежала, — спокойно ответила Клэр. Она подошла ближе, сняла с плеча свой замшевый рюкзак, вытащила подушку с диванчика для реквизита и уселась прямо на пол, сложив ноги. Аккуратно отложила в сторону блокнот с заметками к балу, который уже тогда курировала. — Говори.

Рони молчала. Только хмыкнула и уставилась в угол, где по стене медленно полз крошечный паук. Потом сдалась.

— Мне придётся уехать из «Хиллкреста», — прошептала она. — Навсегда.

Клэр чуть нахмурилась, не перебивая.

— Родители не могут оплатить учёбу. Всё. Конец. Я не нужна, если нет денег. Я даже письмо не сразу открыла. Боялась прочесть… — голос Вероники сорвался. Она сжала кулаки. — Они говорят, что я могу учиться где-нибудь в районе Олбани, но это не то. Здесь — моя жизнь. Здесь всё.

Клэр медленно выдохнула, откинула с лица прядь и села ровнее.

— Тогда я заплачу, — спокойно сказала она. — Я поговорю с твоими родителями. Я возьму на себя всё. Ты не уйдёшь.

— Что? — Вероника не поверила.

— У меня есть деньги. У папы. Я возьму из фонда. Он никогда не заметит. Но ты должна остаться. Ты должна доиграть на рождественском балу. Ты не можешь просто так исчезнуть.

И в этом была вся Клэр. Не в её платьях или обаянии. А в этом тоне — тихом, уверенном, почти деловом. В её готовности отдать всё, что имела, просто чтобы кто-то рядом мог дышать спокойнее.