Книга Бывший, собака и прочие ужасы нашего городка, страница 40 – Анна Савина

— Простите, — услышала я мужской голос, повернулась и увидела Матвея. — Простите, не смог пройти мимо и не поздороваться с вами.

— С тобой, — поправила я мужчину, потому что по моим внутренним ощущениям, если вы целовались с мужчиной, то, я думаю, вполне можете называть друг друга на «ты».

— С тобой, Лена, — эхом откликнулся он и сел на соседний стул.

— Как ваша… как твоя мама?

— Ничего, хотя врачи хотят подержать её ещё сутки в больнице. Но кризис миновал.

— Я рада.

— А вот я не знаю, рад или нет. Потому что ко мне домой она точно не поедет, а оставить её одну в нашем большом доме я уже не смогу.

Мы замолчали, и именно в этот момент к нам подбежал Сашка, схватил мою бутылку с водой, свинтил крышку и стал жадно пить.

— Мама, — сказал он, утолив жажду, — мама, а я там встретил Вадика! Мы вместе ходили в садик, помнишь?

— Помню, — с улыбкой сказала я и добавила: — Саш, помнишь, чему я тебя учила? Поздоровайся.

— Здравствуйте! — выпалил сын, уставившись на Матвея, а потом невежливо спросил: — А вы кто?

— Ну, смею надеяться, друг твоей мамы, — с улыбкой ответил Матвей.

— Друг — это хорошо? А вы придете на мой день рождения?

– Сашка, – укоризненно сказала я. – У человека скорей всего есть планы, а ты приглашаешь его вот так…

— Так придете? – не слушая меня спросил сын.

— Буду очень рад.

— Круто. Я пошел, у Вадика там пистолет с мыльными пузырями! — на ходу бросил Сашка и побежал обратно к детскому городку.

— У вашего сына глаза отца, — неожиданно произнёс женский голос, и я увидела Лилиану, которая с улыбкой посмотрела сначала на меня, потом на Матвея.

— Он не… — начала я.

— Я польщён, — перебил меня Матвей с улыбкой.

— Ваш торт готов, — сказала она. — Как будете готовы, можете забирать.

— Хорошо, — сказала я, поднимаясь. — Поможешьдонести?

— Может, я помогу… — произнесли мы с Матвеем одновременно и едва не рассмеялись.

— Давай я помогу донести торт до машины.

— Это было бы здорово, — с улыбкой ответила я, глядя на мужчину.

Я помахала Сашке рукой, жестом показав, что пошла забирать торт. Он кивнул и снова скрылся в лабиринте верёвочного городка.

— Хочешь знать, чем я занимался почти всю ночь и утро? — спросил Матвей, когда мы отошли от столика.

— Ты меня интригуешь, — едва не рассмеялась я.

— Никакой интриги. Всё просто: я стирал бельё. Что-то постирал, что-то испортил, а что-то привёз сюда в химчистку, — с улыбкой пояснил он. — И заставил Наташку сделать то же самое. Потому что я опасаюсь… Опасаюсь того, что на нашу одежду тоже могли нанести этот грёбаный запах.

— Да уж, — только и могла сказать я, на миг представив себя на месте Матвея, срочно перебирающей и перестирывающей свои и Санькины вещи.

– В полиции сказали, что запах был нанесён на накидку матери, – заметил Матвей и, когда мы остановились у прилавка кондитерской, добавил: – Кто-то очень хорошо нас знает. Например, знает, что мать даже дома носит вечерние платья.

– И что полиции по-прежнему никаких догадок, за что этот неведомый дрессировщик вам мстит? – спросила я и обернулась с беспокойством, ещё глазами Саньку. Ах, вот он, забрался на верёвочную лестницу.

– У них нет, а у тебя?

– У меня?

– Не скромничай, – с улыбкой произнёс Матвей, подхватывает торт, который нам вынесла одна из работниц кондитерской. — Ты намного у мнее всех этих сыщиков вместе взятых.