Книга Четыре мертвых сестры, страница 71 – Наталья Масальская

– Дичь, – усмехнулась соседка. – Я с ихней семьей, поди, двадцать лет бок о бок прожила. Чтоб я и соседа не узнала?

– А что, если двойник?

– Сказки! – махнула она рукой. – Он это был. Он!

Я выходила от соседки в смятении. Все слова папы подтверждались. И снова эти деньги. Пятьдесят тысяч – за такой куш и убить можно. Вот только сам обряд меня все еще смущал. Папа был прав, когда писал, что тот, кто это провернул, – сумасшедший…

Ингу я нашла в гостиной за чтением. Она поинтересовалась, как прошла беседа, и, удовлетворившись моим «отлично», отложила книгу на диван. Я вспомнила слова соседки про калитку, которой обычно пользовался писатель, но не в день смерти, и, спросив разрешения осмотреть сад, направилась к флигелю.

Не дойдя до двери несколько шагов, остановилась, вспомнив вчерашнее видение, и пожалела, что не предложила Инге пойти вместе со мной. Преодолев спонтанный приступ страха, я прошла вдоль домика и вышла с противоположной стороны. Действительно, метрах в трех от задней стены флигеля виднелась низенькая калитка. Краска облупилась, доски посерели от времени, на проржавевшем деревянном запоре болталась длинная проволока. Ей, скорее всего, скрутили дверцу и опорный брус, чтобы на место преступления не лазили мальчишки.

Я осмотрела запор и покрытые ржавчиной петли – ничего примечательного. С другой стороны, калитка невысокая, метр с небольшим, при желании любой более или менее спортивный человек мог перемахнуть через нее в два счета. Следов на мягкой после дождя земле видно не было, значит, мне вчера все просто привиделось с перепуга.

Я вышла на улицу. Здесь действительно уже начинался лес. Деревья подходили почти к самому забору. Может быть, с моей стороны это было неосмотрительно, но мне захотелось немного пройтись. Однако, сделав несколько шагов, я поняла, что находящийся в тени листвы рыхлый подлесок еще не просох, моя прогулка грозит испачканной обувью, и, вернувшись к калитке, открыла блокнот. Соседка дала мне адрес чучельника Терентьева, который хорошо знал семью Иволгиных и одним из первых оказался на месте преступления. Думаю, лес подождет до возвращения Егора, а я пока наведаюсь к Терентьеву. Надеюсь, он сможет рассказать мне что-то новенькое о писателе и его ритуале. В отличие от остальных, он не просто очередная старая сплетница или что-то скрывающий следователь на пенсии. Терентьев был другом покойного Иволгина.

Чучельник жил на другом конце поселка. Так же как и у Петренко, его дом был срублен из цельных бревен и выглядел очень колоритно среди обшитых крашеными досками построек соседей. За низким заборчиком качались на длинных стеблях кроваво-красные цветки мака и острые свечки люпинов. Я подошла к калитке и оглядела небольшой дворик перед домом в зазор между досок. Собаки вроде нет. Тогда просунула руку и отодвинула металлическую задвижку.

– Добрый день! – громко поздоровалась я, пытаясь привлечь внимание хозяина. – Здравствуйте!

Ответом мне была лишь звенящая в траве и деревьях тишина. Я медленно поднялась по ступеням и постучала. Похоже, чучельника нет дома. Я в досаде прикусила губу, решая, где бы мне узнать о местонахождении Терентьева, и почти уже спустилась с крыльца, когда за дверью раздались шаркающие шаги и она распахнулась. Я обернулась. На пороге стоял явно заспанный человек в майке и «семейках» в цветочек. Его пепельные волосы были взъерошены, он никак не мог до конца разлепить глаза и тер их кулаком.