Книга Четыре мертвых сестры, страница 68 – Наталья Масальская

– И кого это нечистая принесла? – Переваливаясь из стороны в сторону, к калитке приближалась дородная женщина лет пятидесяти с небольшим. – А, Инга! Никак за молочком пришла? – мягко проговорила она, разглядев издалека трехлитровую банку у Сомовой в руках.

– Да, тетя Валь, – улыбнулась Инга.

– Я гляжу, ты с подругой… – В ее голосе прозвучала осведомленность, а взгляд уперся прямо в меня.

Я почувствовала себя экспонатом музея. Да и нехорошее ощущение, что и в этот раз мало что узнаю, скребануло сердце. В дело вмешалась Инга, спросив у хозяйки о здоровье и попросив молока. Лицо соседки сразу стало веселым и добродушным. Она пригласила нас зайти в сени, забрала из рук Инги банку и вернулась через несколько минут, наполнив ее до краев молоком.

– Ну, спрашивай, – сказала она, обращаясь ко мне, когда мы сели на скамейку возле дома. – Знаю, зачем ты из городу пожаловала.

– Значит, вы уже знаете, что я пишу статью о вашем бывшем соседе – писателе Иволгине.

– Да знамо дело. Как нашли, значит, кости последней жертвы на берегу, так и повадились ходить по дворам, расспрашивать.

– Повадились – это значит, что кто-то еще к вам приходил?

– Конечно. Года не проходит, чтобы кто про эту историю не вспомнил. Убивца же так и не нашли, вот и приезжали любители задачки разгадывать. Расспрашивали, что да как было, не видела ли чего. А давеча милиция опять наведалась, про какого-то эксперта допытывались. Видела ли я его с Иркой Иволгиной или нет. А я того эксперта знать не знаю, так им и сказала.

После этих слов я выдохнула с облегчением. Что ни говори, а мерзкие подозрения насчет отца нет-нет да и пролезали в душу вместе с очередной порцией слухов.

– Значит, вы совсем ничего не знаете?

Женщина с вызовом уставилась на меня.

– Как же не знаю, если своими глазами видела Иволгина в день смерти.

– Мертвого? – весьма правдоподобно изобразив на лице изумление, поинтересовалась я.

– Живого. Да ладно, шут с вами, слушайте! В июне это случилось, десятого числа. День стоял погожий, солнечный, я, значит, в сельмаг собралась – туда к обеду булки привозили. Я за калитку, глянь, а со стороны леса на меня Иволгин идет и рукой лицо прикрывает, будто ударил его кто, а между растопыренных пальцев кровь сочится. Ну, думаю, нос расквасил, спрашиваю его: «Случилось-то чего?» А он мне: «Все в порядке, это я сам». Во как! Дескать, сам ударился.

– Ужас какой! – прикрывая рот рукой, произнесла Инга. Мне показалось, что она даже побледнела.

– Ой, не говори, – махнула рукой соседка. – Вошел он, значит, в калитку и так прямо пошатнулся. Я мимо пройти хотела, но вижу, дело плохо, за ним пошла, чтобы помочь. А он пару шагов к дому сделал и свалился как подкошенный. Я к нему, хочу повернуть, а он тяжеленный, зараза. Я к дому на помощь звать. Дверь мне Яна открыла и со мной вместе к отцу кинулася. Мы с ней его перевернули, а он уже того, без сознания. Тут близняшки из дому выбежали, мы его вчетвером-то и занесли в дом.

– А жена его со старшей дочерью?

– В город они ездили. Вернулись, когда уже полный дом милиции был.

– Дверь, значит, вам Яна открыла? – Я вытащила из сумочки блокнот и быстро записала показания соседки.

– Яна.

– Быстро открыла?

– Так почти сразу же. Я ж еще с улицы на помощь звать начала. Голос-то у меня – дай бог каждому.