Книга Четыре мертвых сестры, страница 66 – Наталья Масальская

Инга скривила губы в саркастической улыбке.

– Вот и Кирилл так говорит. Поэтому аккуратнее, у нас в доме полно мышеловок. Правда, еще ни одна мышка в них не попалась… – Она лихо смахнула лук в миску, отошла к холодильнику и вернулась с литровой банкой деревенской сметаны в руках.

Я поняла, что разговор окончен и, если я хочу получить еще какую-то информацию по интересующему меня делу, должна запастись терпением и тактом.

Небо заволокли тучи, и в окно начали заползать сизые летние сумерки. Кирилл включил электричество, а мир за пределами комнаты, наоборот, будто бы выключил. Создавалось впечатление, что мы оказались на этом уцелевшем обломке разрушенной писательской семьи совершенно случайно, все наши разговоры и смешки казались неуместными, как увеселительная прогулка по костям усопших предков. Мне стало немного жутковато, и я с пониманием посмотрела на Ингу, спорящую с мужем. Кирилл лишь снисходительно успокаивал супругу или посмеивался над ее нелепыми страхами. Интересно, почему он не хочет воспринимать ее слова всерьез? Может быть, сам боится происходящего в доме и просто не хочет показать собственную слабость, чтобы не напугать Ингу еще больше? Как бы то ни было, но, о чем бы мы ни начинали говорить, все заканчивалось писательским монстром. Похоже, я недооценила масштаб тревоги Инги Сомовой. А может быть, сама невольно поддалась этой паранойе.

Приправленный спорами и сплетнями ужин наконец закончился, и, сославшись на усталость, я отпросилась в свою комнату. Мне еще нужно было пересмотреть сделанные сегодня записи и добавить к ним пару брошенных за столом опасений хозяйки дома.

– Я постелила тебе наверху, в комнате одной из двойняшек. Когда приедет Егор, вам будет удобно, там между комнатами дверь, – поднимаясь по ступеням, инструктировала меня Инга.

За теплыми уютными стенами дома слышались далекие раскаты грома.

– Похоже, будет гроза, – настороженно произнесла она.

Мы зашли в комнату, ту самую, с которой начали осмотр дома утром. Я невольно вздохнула, оглядывая довольно уютную обстановку: куклы, рюшки, книги… Мне бы понравилось здесь жить, но, пожалуй, при других обстоятельствах. Я прошла к окну и выглянула в темноту сада. Небо уже полностью закрыли серо-синие громады туч. Их налитые дождем бока разрезали тонкие разряды молний, озаряя на мгновение крышу писательского флигеля. И тут же раздался громкий удар грома, разрывая разреженный воздух за окном на миллиарды атомов. Словно сама природа противилась тому, что я решила проникнуть в страшный секрет писателя. Я задернула шторы и развернулась к Инге.

– Здесь свет немного тускловат, поэтому оставлю тебе лампу, хорошо? – Она поставила керосинку на тумбочку возле кровати. – Если вдруг будет страшно, сразу спускайся к нам.

Я попыталась изобразить на лице беспечную улыбку, но губы изогнулись, словно в судороге.

– Ага, – выдавила я, кожей чувствуя заползающий под кожу озноб.

– Ну, я пойду, отдыхай, и доброй ночи.

– Спокойной ночи, – ответила я, наблюдая, как Инга, тревожно оглядываясь, быстро пошла к выходу. Стоило двери за ней закрыться, я скинула с себя вещи, выключила свет и юркнула под одеяло.

Ослепительные молнии просвечивали сквозь тонкие ситцевые шторы, наполняли комнату холодным белым светом. По стенам поползли длинные пугающие тени. Раскаты грома следовали за каждой яркой вспышкой и становились все громче, однако дождя пока не было.