Книга Четыре мертвых сестры, страница 100 – Наталья Масальская

Теперь остается только ждать…

Первая ночь в собственной постели далась мне нелегко. Почти до рассвета я не могла уснуть. В голову лезли мысли об отце. Я то принималась вспоминать моменты, когда могла бы быть с ним поласковее, то начинала считать время, которое могла бы провести вместе с ним, а не за глупыми посиделками с Натуськой. Самое страшное в утрате близких – это сожаление и чувство вины. Думаю, они притупятся со временем, но не исчезнут совсем. С мамой было проще – она умерла, когда я была еще ребенком. У детей нет корысти, уязвленного самолюбия или каких-то личностных границ. Они открыты миру и отдают любовь легко, как дышат…

С самого утра я принялась за генеральную уборку, после которой в доме стало уютнее, что ли. Я вспомнила слова Кирилла Сомова, которые он сказал о флигеле Иволгина, после того как там побывала милиция: «Одна казенщина», но даже после тщательной уборки квартира сохраняла ее удушающий запах. Я открыла нараспашку окна, впуская в квартиру тепло и радостные звуки лета. Долго сомневалась, стоит ли выходить из дома, вдруг позвонит Егор. Но голод вынудил меня выбежать на пятнадцать минут в магазин. Я даже Натуське не сообщила, что вернулась. Не хотела, чтобы кто-то нарушал атмосферу расследования своими посторонними, ничего не значащими разговорами. Единственным человеком, которого я хотела видеть, был Егор, без которого моя жизнь стояла на паузе.

Прошло два дня, прежде чем раздался долгожданный телефонный звонок. Я выскочила в коридор, схватила трубку, чуть не выронив ее из влажных ладоней.

– Алло!

– Жду тебя через полчаса в нашем месте, – раздался в динамике голос Егора.

– Что? В каком «нашем»? – затараторила я, боясь, что он, как обычно, бросит трубку, ничего не разъяснив до конца.

– В «Льдинке».

– Ты что-то… – Я не успела договорить, как в трубке послышались гудки.

Ну что за человек! Жалко, что ли, лишних пару слов сказать? Даже не поздоровался. Я продолжала ворчать, пока быстро одевалась перед зеркалом. Схватила с комода в прихожей ключи и сумочку и выскочила за дверь. Я бежала по ступеням как сумасшедшая, рискуя разбить себе нос или коленки. На улице остановилась, решая: на транспорте ехать или своим ходом? Автобус еще ждать, лучше пешком.

До «Льдинки» я дошла уже порядком запыхавшаяся и бухнулась на свободное место, стараясь успокоить бьющееся в груди сердце. Егор, как всегда, опаздывал, но сегодня меня это не раздражало. Я была почти уверена, что он докопался до истины и нашел настоящего убийцу семьи Иволгиных. Меня не покидала тревога, что этим убийцей может оказаться и мой папа. Да, это казалось нелепо, но мы с Егором договорились в самом начале расследования, что отец – такой же подозреваемый, как и все остальные. Подперев рукой щеку, я наблюдала за прохожими через стеклянные витрины в надежде увидеть знакомое лицо. Наконец двери распахнулись, и в кафе появился Москвин. Он быстро окинул взглядом помещение, увидел мою поднятую руку и направился к столику. Чем ближе подходил Егор, тем сильнее тревога сдавливала мне грудь. Когда он, как обычно, без всякого приветствия бухнулся напротив, мне уже было нечем дышать.

– Что, даже не будешь ворчать, что я снова опоздал? – усмехнулся Егор.

Похоже, он был чему-то очень рад, и я полагала, что отнюдь не встрече со мной. Неужели я была права и ему удалось вычислить настоящего убийцу?