Книга Ситцев капкан, страница 92 – Алексей Небоходов

Они оба поняли: это не просто игра слов.

– До вечера? – спросила она.

– До вечера, – ответил он.

Григорий поднялся, вышел в коридор и только когда дверь за ним закрылась, позволил себе впервые за день расслабить плечи. Не потому, что она напугала, – скорее потому, что впервые за долгое время у него появился настоящий противник, не самый удобный для обмана.

В коридоре в голове уже складывалась схема: как вести её по городу и как не дать провести самого себя.

Вечером Ситцев терял последние огрызки респектабельности. Фасады начинали лосниться трещинами, готовясь к параду теней – местному любимому спектаклю. Старые купеческие особняки, выстроенные когда-то напоказ, крошились в забвение: лепнина осыпалась клочьями, за витражами пустовали кабинеты и будуары, а по проспекту тянулись сигаретный дым и сырой холод, а из глубины шёлнескончаемый рокот дизеля с окраины.

Григорий вёл Светлану неспеша, как водят дорогого гостя по музею, где каждый экспонат – памятник поражениям и редким победам. Он комментировал кварталы кратко, без лишних слов; она слушала и время от времени задавала вопросы – те, что больше рассказывают о спрашивающем, чем о предмете.

– Тут когда-то был лучший ресторан, – сказал он, останавливаясь у полуразрушенной ротонды. – Теперь сюда и бомжи не заглядывают: слишком депрессивно.

– В Москве депрессию упаковывают в глянец, – ответила Светлана. – Здесь сразу видно, кто победил, а кто проиграл.

– Зато честно, – заметил он.

– Вас тянет к честности?

– Меня тянет к тому, чего другим не хватает.

Она улыбнулась, оставив в улыбке столько же капкана, сколько и выхода.

– Вы с самого начала играли со мной, – сказала она, обернувшись, чтобы видеть его глаза. – Это видно по тому, как вы реагируете на неудобные вопросы.

Григорий не сразу ответил. Он остановился, пропустил вперёд случайную пару и только потом чуть склонил голову – жест одновременно ироничный и немного застенчивый.

– Я не игрок, – возразил он. – Просто учился у хороших учителей.

– Ложная скромность вам не идёт, – отрезала Светлана. Она шагнула ближе, сокращая дистанцию, и теперь между ними не было безопасного воздуха. – Вы манипулируете каждым словом, будто вас за это премируют.

– Нет, – сказал он, – премии чаще получают те, кто манипулирует молчанием.

– Вы хотите сказать, что я слишком много говорю? – усмехнулась она.

– Ни в коем случае, – спокойно ответил Григорий. – Но вы и сами знаете: те, кто по-настоящему слушает, почти всегда выигрывают. Возможно, у вас это выходит лучше.

Светлана кивнула, будто соглашаясь, и тут же добавила:

– Я умею слушать. Зато вы умеете заставлять людей говорить то, чего они не хотят. Даже когда молчат.

– Это комплимент?

– Нет. – Она помолчала и резко сменила тон: – Что вы собираетесь делать с тем, что уже узнали обо мне?

– Почему вы уверены, что я что-то узнал?

– Потому что мужчины вашего типа не тратят время на прогулки, если не считают себя победителями, – ответила она твёрдо.

Григорий улыбнулся открыто:

– А вы не похожи на проигравшую.

– Я и не проигрываю, – сказала Светлана. – Я просто жду, когда выиграет правильный человек.

Григорий фыркнул, но без насмешки:

– А вы умеете удивлять.

– Этопрофессия, – отозвалась она.

Они шли дальше и теперь шагали вровень, иногда почти касаясь плечами. В городе зажглись первые витрины, и их отражения мелькали мозаикой по стёклам, будто проверяя, кто из них настоящий, а кто – всего лишь призрак вечерней прогулки.