Книга Ситцев капкан, страница 91 – Алексей Небоходов

Она не ответила, только чуть отодвинула папки, чтобы видеть его лицо без помех.

– Давайте по-другому, – сказала она. – Ваша мать тоже была убита?

У Григория дрогнули пальцы; стакан качнулся, но он поймал его и медленно поставил обратно.

– Не думаю, – сказал он почти тихо, отводя взгляд в темноту за её спиной. Будто рассчитывал: если долго смотреть в стеклянную стену кабинета, всплывут мельчайшие трещинки – память о давнем ударе, невидимая сетка, как на анатомическом рисунке. – Официальная версия – самоубийство. А вторую версию даже не стали публиковать.

Светлана не моргнула. Она выжидала, как выжимают сок из мокрой ткани: аккуратно, постепенно, ни капли лишнего.

– Но вы уверены, что это не было случайностью? – мягко повторила она.

Григорий усмехнулся. Лицо стало неожиданно взрослым и даже жёстким; казалось, кто-то одним движением перевёл его в другой возраст.

– Уверен только в одном, – сказал он. – В этой семье ни одно важное событие не бывает случайным.

Она кивнула, словно это было признание вины.

– Знаете, чем отличается провинция от Москвы?

– Я слушаю.

– В Москве каждый хочет стать первым. А здесь – первым хотят быть только на похоронах.

– С таким мировоззрением вас бы быстро разочаровали в столице, – заметил он.

– Меня ничто не разочаровывает, – сказала она. – Я давно привыкла к двойному дну.

Снова пауза, уже некомфортная. Она взяла ручку и начала постукивать ею по столу. Григорий заметил: у неё короткие ногти, аккуратно подпиленные, без намёка на лак – только прозрачный защитный слой, как у тех, кто не хочет оставлять после себя отпечатков.

– Скажите, – вдруг спросила она, – зачем вы хранили записи о подпольных операциях Елены?

– Я не хранил их для себя, – сказал он. – Просто был уверен: если случится что-то серьёзное, они понадобятсяследствию.

– Или вы надеялись шантажировать?

– Я не самоубийца, – улыбнулся он. – Если бы хотел, давно бы просто уехал отсюда.

Она снова наклонилась вперёд: теперь так, что он мог видеть её декольте, тщательно скрытое под строгой блузкой, но всё равно намек, как у всех столичных женщин – чуть-чуть избыточный, чтобы вы знали, что оно есть.

– Что вас держит в этом городе? – спросила она, почти шёпотом.

– Привычка, – сказал он. – Желание закончить начатое.

– А что вы начали?

Григорий промолчал, отвёл взгляд к окну – будто что-то заметил там, а на деле скрывал эмоции.

Она уловила это и на секунду сменила стратегию: положила ручку, сложила ладони, смягчилась.

– Давайте будем честны друг с другом, – сказала она. – Понимаю: у вас есть мотив. Вы хотите докопаться до истины – ради себя, ради матери или из спортивного интереса. Это нормально. Но если вы что-то скрываете, я это найду.

– Вы хорошо работаете, – сказал он. – Я уважаю вашу систему.

– Система тут ни при чём, – вздохнула она. – Я просто не люблю, когда меня обманывают.

Григорий встретил её взгляд:

– А вы умеете отличать ложь?

– Лучше многих.

– Тогда попробуйте, – сказал он. – Может быть, вам и правда повезёт.

Она улыбнулась по-настоящему.

– Ладно, – сказала она. – Хватит допроса. Не хочу держать вас здесь дольше, чем нужно. Может, покажете мне Ситцев? Я слышала, что в нём есть скрытое очарование.

– Всё зависит от проводника, – сказал он.

– Вы будете хорошим проводником, – уверенно заявила она.