Книга Стремление убивать, страница 25 – Марина Юденич

— Да, — сухо ответила она, полагая, что короткий ответ немедленно вызовет следующий вопрос, и уже зная, что и как ответит беспардонной соседке.

— Везет! — Девчонка не скрывала зависти, впрочем, это была, вне всякого сомнения, «белая» зависть. «Черной» давятся втихомолку. — А где ты печаталась, в «районке»?

— В «Комсомольской правде». — Ответ прозвучал скупо и торжественно.

В комнате наступила тишина. Но нахальная провинциалка не унималась. Похоже было, что она уловила отношение Татьяны и теперь тоже разозлилась.

— А как твоя фамилия? — В голосе звучало откровенное недоверие.

— Снежинская. — Это была девичья фамилия бабушки, и одному только Богу известно, на какие смертельные должностные нарушения пошли сердобольные регистраторы из маленького загса в далеком городке, выполняя просьбу уважаемой старой дамы, сдобренную всего-то коробкой хороших столичных конфет. Но как бы там ни было, обе девочки носили именно эту фамилию, и бабушка была счастлива.

— Что-то я не помню такую фамилию в «Комсомолке»… — Теперь девчонка уже не сомневалась, всем своим тоном она уличала Татьяну во лжи. Но именно к такому повороту событий та была готова.

— Так пойди в библиотеку и освежи память. — Это была уже откровенная грубость. Татьяна рассчитывала, что после такого от нее наконец отступятся все. Но просчиталась. Подвело отсутствие жизненного опыта и, как следствие, знания человеческой психологии. Они наверняка подсказали бы ей, что в любой, а особенно женской, компании непременно найдется милая и, как правило, незаметная поначалу «сестра-миротворица», которая всегда готова вступиться за того,кого в данный момент отторгает большинство. Признать его правоту, даже если он, и по ее мнению, тысячу раз не прав, и поверить в справедливость его утверждений, если даже грудному младенцу ясно, что они совершенно неверны, ошибочны, а то и опасны. Обнаружилась сия миролюбивая девица и теперь.

— Ой, а я, кажется, что-то читала и фамилию запомнила… Точно, Снежинская. Ты про что пишешь, Таня? — немедленно подала она свой тоненький, как и полагается по социальной роли, голосок.

— Про урожай, — невпопад ответила Татьяна и вышла из комнаты.

Возвратилась она уже перед самым закрытием общежития, мышкой проскользнув под бдительным оком вахтера.

Девочки спали.

На следующий день Татьяну уже никто не донимал никакими вопросами и разговорами. Собственно, и времени на них оставалось все меньше.

Приближался первый, самый ответственный экзамен — сочинение.

Девчонки полностью погрузились в свои учебники, конспекты, записи, сделанные на беглых консультациях, которые давали для абитуриентов студенты старших курсов и аспиранты, снисходительно отвечая на одни и те же вопросы и чувствуя себя в эти минуты наместниками если не самого Господа Бога, то уж декана факультета — точно.

Татьяна на консультации не ходила.

Целыми днями она бродила по Москве, представляя, как славно заживет в этом потрясающем городе.

Еще она готовилась к триумфу.

Верная своему обыкновению, она и на этот случай мысленно разработала целый сценарий. В нем было предусмотрено все до мельчайших подробностей. Одно событие сменяло другое, чередовались действия, поступки, отдельные фразы и даже взгляды разных людей, которые, само собой разумеется, понятия не имели о том, какие на них возложены роли и что за места отведены в спектакле, посвященном триумфальному вхождению Татьяны Снежинской в мир своей мечты.