Книга Стремление убивать, страница 181 – Марина Юденич

Голос его и сейчас звучит неестественно громко, но Вера не обращает на это внимания.

Она разливает по чашкам горячий ароматный чай и внимательно слушает, слегка склонив при этом голову набок.

— Но как же — черт меня побери! — вы могли там оставаться так долго?! Да еще решились открыть калитку неизвестным людям?!

— Но я уже объясняла вам, Павел Валентинович, мне ничто не угрожало. Покойников я не боюсь. Собаки убежали, и было маловероятно, что они вернутся… Да если бы и вернулись… Знаете, я отчего-то совершенно убеждена, что они не причинили бы мне зла. Такая возможность, к слову, была. Когда я вошла, оба пса все еще были в доме. И выли. Выли действительно очень страшно. Но именно этот вой и придал мне сил. Я услышала его еще на подходе к доиу и поняла, что произошло непоправимое. Значит, идти надо было обязательно. Вот я и пошла.

— Нет, все-таки вы ненормальная женщина.

— Вы тоже так считаете? — Вера пытливо смотрит на меня своими прозрачными глазами. — Знаете, я ведь не просто так любопытствую. Я ваши романы читаю, потому мне интересно.

— Нет, не считаю. Просто жизнь, на которую обрекла человечество цивилизация, а нас с вами — еще и известные политические коллизии минувшеговека, сильно травмировала общественное сознание. И нормальное человеческое поведение стало иногда возводиться в ранг героизма, но чаше объявляется глупостью или — того хуже — странной, пугающей аномалией. Думаю, Вера, вы с этим сталкиваетесь часто.

— Да, вы правы. — Она тихо улыбается и согласно кивает, отчего тонкие светлые пряди падают на высокий лоб, и Вера слегка встряхивает головой, отбрасывая их на место. — Славно, что вы умеете так точно формулировать мысли. Я часто думаю о том же, но когда начинаю говорить, путаюсь в словах, и многие меня не понимают. Вот, кстати, Павел Валентинович, это уже по вашей части. Я ведь, как только встретила Роберта и он, несчастный, рассказал мне о тех ужасах, которые творил с ним этот человек, сразу же пошла в милицию. Но там… Понимаете, они не то чтобы отказывались меня слушать, но все время задавали вопросы, которые тоже, наверное, сами по себе были необходимы. И ничего сложного в них не было. Однако я… я сбивалась, отвечала невпопад. А в итоге вышло, что я на самом деле напрасно побеспокоила занятых людей. Вы ведь понимаете, как это происходило, Марина?

— Очень хорошо понимаю. Понимаю также, что не вправе просить вас об этом сейчас, но мне очень важно знать, о чем говорил Роберт. Важно для того, чтобы понять технику, к которой прибегал его мучитель, и, возможно, предотвратить другие трагедии. Допускаю, что они не за горами…

— Да, да, я тоже все время думаю об этом, там же были другие люди. Роберт рассказывал… Конечно, я постараюсь повторить все в точности, как запомнила тогда.

Знаете ли, это удивительно и, наверное, труднообъяснимо, но я узнала его сразу.

Немедленно, как только он выглянул из-за кустарника.

Хотя выглядел он… Впрочем, вы хе видели… там.

Совершенный старик.

Больше даже просится — «старец».

Высокий, изможденный, кожа да кости. И еще эта дурацкая шапочка, вязаная, женская. Из-под нее неопрятно свисали длинные седые волосы. И пальто, какое-то… бесполое. Но скорее все же — дамское, длинное, до пят, черное, явно — с чужого плеча.

Я сразу подумала: он совершенно безумен. Именно одежда первой возвещала об этом.