Онлайн книга «Мертвая живая»
|
— Это хорошо, — снова повторил Гуров, он уже, кажется, не слышал Артамонова. Мысли крутились возле какой-то детали, которую не получалось ухватить. Усталый мозг будто ходил по кругу и никак не мог найти что-то важное, но при этом лежащее на поверхности. Распрощавшись со своим помощником, опер направился в центр города. Там его ждал ответ на важный вопрос. Именно в центре, в неприметной кафешке, зажатой среди стареньких сталинок, обедал Нефедов. С ним оперативник сталкивался пару раз и запомнил даже не дела, над которыми они работали, а именно походы в это кафе. Каждое блюдо эксперт сопровождал подробнейшим рассказом о его составе, ингредиентах, способах приготовления и возможных вариациях. Нефедов оказался страстным кулинаром, сам он не готовил, но поговорить, подумать, узнать о еде что-то новое любил. И Лев всегда с удовольствием обедал с экспертом, выслушивая его длинные рассказы. Мозг разгружался, отвлекаясь на мирные темы, можно было забыть о мотивах, обстоятельствах, алиби и подозреваемых. Сидеть в тепле над тарелками, полными вкусной еды, и слушать монологи Нефедова. Перед тем как встретиться с Нефедовым, он решил заехать к Зинчуку и разобраться, что там за история произошла с благотворительным фондом. В подъезде, пропахшем сыростью, он нажал на кнопку пожелтевшего звонка, потом раздалось шарканье ног, и деревянная дверь со скрипом распахнулась. Пожилой мужчина в старом, растянутом спортивном костюме, с сизой щетиной на лице, возник на пороге. Опер представился, и Зинчук оживился: — Наконец-то зашевелились. Думал, опять вы все спустите на тормозах. Они прошли внутрь однокомнатной квартиры, устроились на продавленном диване. На узкой специальной кровати лежала девушка, которая поздоровалась вежливо: — Здравствуйте, — и натянула на себя плед повыше, будто прячась от постороннего взгляда. Зинчук протянул оперу пару тонких листов: — Вот полюбуйтесь, я все изложил в жалобе, ее приняли, и тишина. Лев Иванович дружелюбно кивнул: — Изучу обязательно. А можете своими словами изложить, бумага, конечно, все стерпит, но с живым человеком всегда полезнее поговорить. Вадим Григорьевич кивнул на девушку: — Вот, Варечка. Моя дочь, единственная. Родилась здоровая, но потом авария, и мы остались сиротами, без матери, без жены. А Варя стала инвалидом, но знаете, мы с ней не теряли надежду. Врачи сказали, можно сделать операцию, очень дорогую, дороже, чем наша квартира, раз в пять. Я обычный бухгалтер, а после того, как Варечка стала лежачей, вообще дома засел, ухаживал за ней, жили на одну пенсию. Ну откуда такие деньги. — Мужчина поправил очки, за стеклами заблестела влага. — Только я ведь все думал, что будет, когда я умру. Варя же попадает в какой-нибудь дом-интернат, никто о ней там заботиться не будет. И еще надеялся, что после операции она сможет ходить, жить как обычный человек, замуж выйдет. Поэтому пошел искать эти деньги по благотворительным фондам. И вот есть один фонд, называется «Доброе сердце», и я, знаете, как-то случайно обратил внимание, что никто там ни разу помощи не получал. А мир колясочников — он узкий, все друг друга знают, общаются. В очередях, в больницах, когда лежат на реабилитации, передаем друг другу контакты массажистов, врачей хороших. Так вот, этот фонд «Доброе сердце» никому ни разу не помог. Да я и сам не знал, что такой существует, пока не начал собирать информацию. Понимаете, часть денег собрали в одном центре, но все равно не хватало. И я просто принялся по всем источникам собирать списки фондов, чтобы написать в каждый. Я ведь как посчитал, если каждый даст совсем немного денег, около ста тысяч, то собрать эту сумму будет проще. Сто тысяч же меньше, чем миллион. Понимаете? Конечно, кто-то мне отказал, но все-таки я собрал еще часть суммы, и почти, ее почти хватало. Совсем немного, понимаете? Буквально полмиллиона, поверьте, это небольшая сумма и в то же время для нас огромная. Знаете, как это ужасно, даже еще хуже, чем когда у тебя ничего нет. А эти деньги дали надежду, я поверил тогда, что смогу спасти мою дочь. Она встанет, она будет ходить на своих ногах. |