Книга Мертвая живая, страница 177 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Почему?

— Да Попов тоже с отцом был. Мой, конечно, его сильнее, надавал ему там. Только лучше не стало, он теперь не дерется и не обзывается, просто смотрит. Это еще хуже… — Мальчик принялся выбираться из машины.

Лев вдруг сообразил, что мальчишке надо помочь — слишком высоко корпус машины, ему же неудобно.

Как вдруг парнишка, тот самый Федя Попов, кинулся к машине:

— Егор, привет!

Лев почти вывалился со своего места:

— Эй, а ну отойди. — Он подхватил рюкзак сына Юрцева. — Я провожу.

И бросил суровый взгляд на школьного задиру — еще его домогательств не хватало, мальчишке и без этого плохо, и скоро будет еще хуже, когда он столкнется с ужасом взрослой жизни, узнает о смерти отца.

Федя сделал несколько шагов рядом, тихо прошелестел:

— Я же помочь хотел.

Лев промолчал, только покосился на Егора, что тот ответит. Тот протянул руку:

— Давайте рюкзак, я сам дойду.

Опер кивнул:

— Ладно, во сколько за тобой заезжать?

— В два закончатся уроки, — ответил Егор и медленно, припадая на палку, пошел к школьным воротам, куда уже стекался звонкий ручей из детей. Федя побрел за ним на расстоянии в пару шагов.

Лев стоял у капота машины и наблюдал, как две фигуры дошли до двери, и там Федор придержал дверь, помогая однокласснику зайти внутрь. Они уже скрылись внутри, а сыщик все еще стоял с застывшим взглядом, не замечая вокруг себя шум и крики прибывающих к урокам школьников.

Из раздумий его вывел звонок телефона. Слегка спотыкаясь от волнения, Саша Артамонов зачастил:

— Лев Иванович, тут один посетитель. В общем, мне Рябцев с ним сказал разобраться и отправить куда подальше. Но я с ним поговорил и… понимаете, этого ничего нет в материалах по делу Юрцева. Это дело, его закрыли, Рябцев его не рассматривает. Я даже и не знаю сам, просто подумал, вы же всегда учили, что надо рассматривать каждую деталь, любой кусочек информации, потому что он может оказаться важен.

— Конечно, Саша, рассказывай, что случилось.

— Да пришел какой-то мужчина странный, он утверждал, что писал жалобу когда-то на Юрцева, потому что тот отказал в заведении уголовного дела. В общем, там благотворительный фонд не дал этому мужчине деньги на лечение ребенка, и вроде как его еще пытались избить, он написал заявление и требовал расследования. Но Юрцев его заявление отправил в отказные, состава преступления нет, так что все так-то вроде в порядке. Он из новостей узнал о смерти Юрцева и пришел.

— А сам что думаешь по этому поводу?

— Не знаю, — неуверенно протянул его собеседник. — Больше похоже на пустышку. Он выглядит странно, как городской сумасшедший. Да и не очень понятно, как этот эпизод может относиться к взрыву. Даже если этот псих хотел отомстить Юрцеву, то у него масштаб точно не для взрыва. Я могу вам дать его адрес, если хотите, сами поговорите.

— Записываю. — Лев уже держал блокнот в руках.

— Зинчук Вадим Григорьевич, живет на Коммунистической, дом сорок, квартира три. А у вас, Лев Иванович, какие-нибудь версии появились?

У Артамонова в голосе звучала надежда.

— Появились и исчезли, — вздохнул опер. — Работаем дальше. Как там Стас?

— Шутит, — отозвался Сашка.

— Это хорошо. Скажи, а кто экспертизу делал по взрывчатке? У меня нет заключения.

— Так оно еще не готово, над ним Нефедов работает, знаете такого? Его вроде все знают, опытный самый спец.