Онлайн книга «Мертвая живая»
|
Она, знаете, всегда позитивная такая, слушает внимательно. Девочек подбадривала. Не скандалила, не заискивала перед начальством, с достоинством женщина. Хотя в таком возрасте ой как трудно попасть из нормальной жизни за решетку. Много кто ломается… Но она сильная. Я знаю, что лучше держать контакт с такими. С теми, кто может влиять на остальных. Это не значит потворствовать, но значит — понимать. Поэтому я и начала с ней разговаривать. Сначала просто по работе, объясняла правила, рассказывала о распорядке дня. А потом… Как-то само собой получилось. Она задавала вопросы, не как зэчка надзирателю, а как человек человеку. Интересовалась, как у меня дела, как дети. И в ее голосе звучала искренняя забота, чего я, честно говоря, давно не слышала. Елена Юрьевна вдруг рассмеялась, но смех был горьким, с ноткой слез: — Вот если убрать это все — решетки, срок, форму. То можно сказать, что мы подругами стали со Светой. Звучит странно, конечно, и против правил. Да, иногда люди хорошие попадают в страшные обстоятельства не по своей воле. И Света как раз из таких. Кого настигла трагическая случайность, стечение обстоятельств, роковой поворот судьбы. Острые плечи женщины то и дело вздрагивали от волнения: — Даже не знаю, в какой момент я переступила черту. Между мной и Светланой появилась… дружба, наверное. Да, это звучит дико. Надзирательница и зэчка — друзья. Но это было так. Она стала для меня отдушиной, человеком, который мог меня понять без лишних слов. А я, наверное, для нее — окном в другой мир, напоминанием о том, что за стенами колонии есть жизнь. Конечно, это нарушение всех правил… просто так получилось, что у нас беда похожая оказалась. Понимаете, Светлана… она ведь не только зэчкой для меня стала. Она… она словно зеркало какое-то. Знаете, отзеркалила мою собственную боль. Елена Юрьевна замолчала, потерев переносицу. Глаза у несчастной вновь наполнились слезами, набухли краснотой от тяжелых воспоминаний: — Я… с мужем всю жизнь прожила. Со школы еще вместе, больше двадцати лет. Любовь, про которую в фильмах и книжках говорят. Ну, так мне казалось. Он ведь всегда такой суровый был. Я думала, просто характер, привыкла. Главное же, что не пьет, не бьет. А однажды случайно подслушала разговор. Он с молодой своей любовницей ласково говорил, так нежно… И слова… говорил, что любит ее. Взгляд у женщины стал затравленным, полным отчаяния: — Я тогда поняла. Он же просто не любит меня, никогда не любил. Хотя я все делала для семьи, на работе лучшая, всегда премии, дома наготовлено, дети чистенькие, отличники в школе. Все успевала… и верила ему. Дом, машину — все на него записывали. Я когда про любовницу у него спросила, так он даже и отпираться не стал. Просто сказал, что разводимся. Все. Будто не было целой жизни, меня, как вещь ненужную, выкинул из квартиры, из своей жизни. Она тяжело вздохнула: — Извините, вы же про Свету хотите знать, а не обо мне. Всего два года назад развелись, до сих пор я переживаю, простить не могу. — Рассказывайте, потом разберусь, что важно. — Оперу было неловко от сегодняшнего вечера. Иногда приходится в своей работе выслушивать чужие тайны, и не всегда это информация о том, где спрятано тело. Часто и вот такие сердечные откровения. Елена Юрьевна отмахнулась: |