Книга Волчья балка, страница 125 – Виктор Мережко

— Уже свалил.

— Что?

— Твой любимый заявил, что я главный в наркомафии, и теперь заметаю следы. Про расстрел автоколонны знаешь? Так она, оказывается, была расстреляна моими людьми, по моему приказу!

Лариса откинулась на спинку дивана, смотрела какое-то время на отца расширенными от удивления и чуть ли не восторга глазами.

— Класс… Блистательный ход. Ему остается теперь только все доказать.

— Этот ублюдок докажет. Он уже делает весьма неоднозначные шаги.

— Отец… Послушай, отец. Ты умный, хитрый, опытный игрок в этой жизни. И если ты даже не знал, но хотя бы лишь догадывался о делах Артемия, почему молчал? Почему не написал заявление, почему не посадил, почему не сказал мне?

— Думаю, ты тоже догадывалась, — усмехнулся губернатор. — У тебя ведь, дорогая, отцовская интуиция. Поэтому не ври здесь, не строй из себя святошу, не упрекай меня библейскими истинами.

— Хорошо… Допустим, чувствовала, подозревала. Но молчала. Из-за любви. Да, закрывала глаза, запрещала думать в эту сторону. Последнее время он раздражал, я чувствовала неладное и все равно любила… А ты? Почему все-таки ты, мой отец… которого я считала образцом честности и порядочности… почему ты молчал?

Тот в задумчивости постучал пальцами по столу, усмехнулся.

— Наверно, тоже из-за любви… Из-за любви к тебе. Я видел твое отношение к нему, старался не мешать, помогать, делать все возможное ради твоего благополучия. Не хотел видеть тебя несчастной. Надеялся, пронесет. Но, как выясняется, не пронесло.

— Ты в курсе про его сына-наркомана?

— Разумеется.

— А про подельника, у которого нос проваливается от кокаина?.. Зыкова Георгия Ивановича!

— Я многое знаю, дочь. Больше, чем ты себе представляешь. Только кому это интересно?

— Мне!.. Мне интересно. И важно! Я хочу гордиться своим отцом. И даже если тебя погонят с этого проклятого кресла, я все равно буду считать тебя лучшим из отцов! И буду рядом. Не пропадем, выживем.

— Что ты предлагаешь?

— По телевидению, через прессу, интернет ты расскажешь все, о чем знал и молчал эти годы. Тебе есть что рассказать. И не толькопро Артемия… Мерзкое стадо журналистов-ублюдков накинутся на тебя, будут грызть и терзать, но ты выстоишь и выйдешь после всего этого достойным и просветленным. Я хочу этого, отец.

— Красиво. Очень красиво, — усмехнулся губернатор. — Но нереально.

— Почему?

— Убьют. Не дадут даже дойти до телецентра.

— А ты не раскрывай карты. Начнешь с успехов, закончишь истинной картиной. Будет шок!

— Нет, Ларочка, не смогу… И дело не в трусости вовсе. Лучшую часть жизни я уже прожил. Из-за тебя не смогу.

— Запомни, отец! — жестко произнесла Лариса. — Если ты этого не сделаешь, я не прощу!.. Я отрекусь от тебя, забуду, прокляну! И в итоге сама решусь на то, чего ты боишься! Пусть задену лишь малую часть болота, в котором тонет город, зато спасу чьи-то жизни, и после, может, кому-то станет легче дышать. Чище!.. Запомни это, папа! — поднялась и быстро направилась к выходу.

Игорь увидел своих южных друзей еще издали. Они припарковали знакомую серую иномарку в стороне от площади, тоже заметили стоявшего на ступеньках администрации недавнего знакомого, легко двинулись к нему.

— Салют! — прокричал Каюм, махнув несколько раз рукой. — Уже идем!

Их было трое. Сам Каюм и два парня, довольно угрюмых, жилистых, возраста за двадцать, в спортивных штанах.